Чтение онлайн

Так что они молчали. Элиза в очередной раз вздрогнула от смеха сына — заливистого, громкого, заглушавшего её мысли. Он был рад встрече с отцом, и это почему-то её злило. Кажется, Аллек рассказывал о том, что происходило на его занятиях последнюю неделю. Восторженно и самозабвенно. Она поймала его искрившийся жизнью взгляд, заставила себя улыбнуться, хоть и понятия не имела, что именно он сказал.

— Я перенесла отлёт Аллека на завтра, — слова стали неожиданностью даже для неё. Элиза собиралась аккуратно подвести к этому, а не рубить с плеча. Сын тут же перестал смеяться. Недоверчиво посмотрел на неё.

— Но... Я думал, что смогу провести какое-то время с отцом.

Элиза поморщилась.

— Вы улетаете перед выходом Иль’Пхора из облаков. — сказала она жёстко. В конце концов, обратного пути уже не было. — Прости, что Бог испортил твои планы.

— Но... — Аллек сжал губы, как порой делал отец. Но в его случае, это выглядело жалобным и обиженным, а не серьёзным. — Почему бы мне не позаниматься здесь ещё какое-то время? Вряд ли Иль’Тарт был готов к таким изменениям, и... что, в самом деле, со мной может случиться здесь?

— Все твои сверстники улетают завтра, и я уже договорилась с капитаном Барделлом. — А затем, как кидают объедки дворовой собаке, добавила: — Отец может отвезти тебя в порт.

Аллек бросил взгляд на Персиваля — умоляющий, полный надежды. Но Перси едва взглянул на него и, похоже, даже не слушал. Затем едва заметно кивнул, и Аллеку оставалось лишь вздохнуть, ещё сильнее стиснув челюсти. Он умел это. Терпеть. Стоило признать, от Персиваля он учился не только плохому.

Наконец им подали чай и фруктовый пирог, который Элиза поручила сготовить Брите. Он был свежим, сочным и воздушным. А также приторно сладким. Аллек покончил со своим куском в три укуса, откинул полотенце, всё ещё демонстрируя своё негодование, и убежал в комнату. Элиза подняла глаза на мужа. Она совершенно не слушала, о чём говорил Аллек всё это время, но теперь, в густой тишине, сидеть стало и вовсе невыносимо.

— Давно не ел домашнюю еду.

Голос Персиваля прервал её мысли, и она, будто бы по сигналу, бросилась в атаку:

— Два дня назад я ходила в храм Иль’Пхора, в трёх улицах от нас. Отреставрированный Олси.

Элиза выпалила эти слова и тут же почувствовала, что краснеет, будто призналась в измене. Боги, и чего она так боится? Она ведь не сделала ничего дурного. Даже не приняла решение о своих планах. Или всё же приняла, раз договорилась о переводе Аллека в другой блок академии на неделю раньше срока?

— Вот как? — прожевав кусок пирога, спросил Перси без особого интереса. — Я слышал, последние пару лет многие ходят в храмы — оттого, они и украшают фасады золотом. Женщины молят богов о помощи. Мужчины, не вступившие в армию, молят о прощении за свою трусость. Жаль только, что Иль’Пхор, как всегда, не слышит ни тех ни других.

Элиза вздрогнула от того, с какой ненавистью это было сказано. И те и другие занимаются чушью, вот что имел ввиду муж. Бездельничают, пока он и его сослуживцы рискуют своими жизнями, защищая остров. Однако можно ли было злиться на правду?

Элиза встречала в храмах самых разных людей. Попрошаек, прикидывавшихся ветеранами войны, чтобы добыть несколько монет. Молодых красавчиков, благодаря связям, уклонявшихся от службы, и при этом нацеплявших на себя красивые мундиры, чтобы ухаживать за девушками. Женщин, стремившихся заполучить неженатого мужчину, чтобы укрепить своё положение в обществе и претендовать на его деньги, если он умрёт. Видела знатных людей, которые вели себя так, словно совершают подвиг, просто приходя раз в неделю на общую молитву. И кидают в урну золотую монету так, будто это решит все проблемы.

Так почему слова Перси показались такими обидными? Будто обвинение или хлёсткая пощёчина? Может быть, из-за последней части? Из-за того, что где-то в глубине души, ей хотелось верить, что Иль’Пхор всё-таки её услышал?

— Я встретила там Оливию. Мы обе состоим в одной и той же благотворительной организации, спонсирующей этот храм. — Она сделала паузу, дожидаясь возможной реакции, но Персиваль плохо запоминал имена людей, не связанных напрямую с армией. Так что она добавила: — Её отец, Эллиот Виндр, иногда читает в храме проповеди.

В этот раз Перси, как Элиза и ожидала, поднял взгляд. Посмотрел с прищуром.

— Эллиот? — по холодному тону сложно было что-то разгадать, но Элиза давно знала Перси и понимала, что зашла на опасную территорию. — Я почти ничего не слышал о нём с тех пор, как он вышел из военного госпиталя.

— Он... — Элиза взяла в руки пышущую паром чашку и отхлебнула, давая себе возможность получше обдумать следующую фразу. — После своего ранения он вынуждено отошёл от службы. Но всё же старается и дальше поддерживать город. По мере своих возможностей, конечно.

Персиваль, ожидаемо, фыркнул.

— Пустой болтовнёй войну не выиграешь, — сказал он. — Иначе на передовой были бы сплошь такие, как Олси. Если не кто похуже.

— Эллиот... — Элиза облизала губы. — Эллиот занимается не только проповедями, Перси.

Проверка. Заготовленный крючок, за который муж обязан зацепиться, ведь он только что, благодаря словам Элизы, обвинил главу почётного дома, бывшего полковника, в недостаточном рвении в военное время.

— Надеюсь, это значит, что он наконец перестал вербовать людей в свою охрану, уводя из армии хороших парней, которые ещё могли бы приносить пользу.

Эллиот и его жена действительно имели охрану. И они действительно не упускали случая взять на службу тех, кого по тем или иным причинам уволили из регулярной армии или флота. По мнению Элизы, это было куда лучше, чем то, что случилось бы с ними в ином случае. Ведь мало кто, окончив службу, становится честным ремесленником или торговцем, а не вступает в одну из банд, надеясь продолжить использовать навыки, которым обучался большую часть жизни.

— Эллиот открыл несколько больниц, — мягко сказала она вместо этого. — А из людей, кого, как ты выразился, он вербует, он организовал полицейские отряды, которые уже патрулируют некоторые районы города.

— Ополчение? — муж отодвинул тарелку, где ещё остался небольшой кусок пирога. В глазах его промелькнули недобрые искры. — И кто ими командует? Хромой калека Эллиот? Или его дочь-пигалица? Кажется, я видел её на нескольких балах у мэра. Каждый раз в разном наряде. И с новым кавалером.

Элиза поморщилась, но не дала гневу мужа сбить себя с толку. До их последней встречи Оливия и впрямь казалась Элизе слишком ветреной, не говоря уж о слухах, связывавших её с Верноном Олси. Однако теперь ей казалось, что она обнаружила у неё новую сторону.