Чтение онлайн

— Если кто-то будет следить за порядком в порту, в школах и больницах, хуже никому не станет.

— В городе уже есть полиция! — голос мужа становился всё более раздражённым. — Защитой города занимается генерал Даунстренд!

— Генерал занят войной, Персиваль, — не согласилась Элиза.

— Да! — рявкнул Перси. — Да, он занят войной! Потому что война — это самое главное. Нечего будет защищать, если Иль’Пхор проиграет. Некого будет спасать, если Иль’Тарт потопит наш флот. И единственное, что сейчас важно, — это победить. И именно этим занимается генерал Дау...

Персиваль не договорил.

— Ты ведь не просто так завела этот разговор, не так ли? — пожалуй, только теперь он впервые пристально посмотрел на жену. Не бросил безразличный взгляд, а увидел, что перед ним настоящий собеседник из плоти и крови. Или... Или это был другой взгляд. Взгляд, который видят его враги, когда он бросается на них в атаку. — Эллиот что-то от тебя хочет?

Элиза не собиралась отводить глаза, но всё же сделала это. Внимательно посмотрела на свои пальцы, которыми водила по краю чашки.

— Оливия пригласила нас с ним встретиться. Обсудить, что именно он делает для города, и быть может...

Персиваль прервал её глубоким вздохом.

— Боги... — Он откинулся на стуле. — Я должен был понять сразу, как речь зашла про Элиота. Ты знала, какие письма он писал королю?

Элиза представляла в общих чертах, и не видела в их содержании ничего плохого, но всё же решила не отвечать.

— Писал письма ему, а также другим аристократам, настраивая всех против мэра Олси. Заявлял, что мэр и король продолжают эту войну. Мол, это их прихоть, представляешь? Говорил, что люди устали от этого. И что же дальше? Ничего. Он ничего не предлагал. Уверен, он даже не надеялся, что король сам решит его проблемы. Просто хотел заставить их грызться друг с другом. Подождать, пока один из них оступится и упадёт, чтобы самому занять место. На службе он был таким же. Искал лишь свою выгоду, обрастал связями, карабкался, чтобы улучшить собственное положение. И теперь, после отставки, ни капельки не изменился.

Элиза почувствовала накатывающее раздражение. Хотелось напомнить мужу, что он сам прекрасно общался с Эллиотом, пока тот был полковником. Посещал те самые званные обеды, где Эллиот заводил знакомства. И сам выказал ему поддержку при его назначении. Однако... Какой был смысл спорить?

— Боги, Лиз, ты разве не понимаешь, чего они добиваются?

«Они», будто бы Эллиот и Оливия были врагами, не отличимыми от тех, с которыми он сражался.

— Эллиот хочет поговорить со мной. Хочет, чтобы я помог ему, став его союзником. Человек, с таким именем — о, это вполне можно было бы использовать. Ты говорила про ополчение, и я уже слышал об этом. Слышал, что в совете уже какое-то время обсуждают его целесообразность. Однако генерал Даунстренд был настроен против. Вероятно, Эллиот решил, что я мог бы каким-то образом повлиять на него. Или мой переход на его сторону и сам склонил бы чашу весов.

Элиза почувствовала, как в мгновение загорелись щёки и лоб. Почувствовала, что сейчас сгорит от стыда и обиды. Обиды на то, что Персиваль тотчас заподозрил заговор против самого себя. За то, что даже её родной муж её ни во что ни ставил. Считал пустым местом. Не достойным того, чтобы кто-то сделал ей хоть какое-то предложение.

— Но... — Она чувствовала, что тонет в этой обиде. Чувствовала, что обязана что-то возразить. Но сказанное Персивалем было таким складным, таким безжалостно логичным, что она только промямлила: — Я всего лишь хотела помочь городу...

— А мы разве недостаточно помогаем? — отмахнулся Перси. — Мой отец отдал жизнь, защищая Иль’Пхор. Я отдал всего себя флоту. Мы жертвуем деньги, поддерживая больницы и школы. Храмы — в том числе и тот, где Эллиот читает свои проповеди. Жертвуем свои деньги, в отличии от него. На Иль’Луоне мне принадлежит три фабрики, и даже эту прибыль мы почти всю отдаём Олси. — Он вздохнул, примиряюще и в тоже время снисходительно. Продолжил, словно объясняя ребёнку прописную истину. — Эллиот — прогнивший интриган. Ему плевать на безопасность города. И он просто тебя использует.

У Элизы не было слов, чтобы возразить. Персиваль был прав — прав, как всегда. Всё, сказанное им, было истиной. Было воплощением честности и справедливости. Было именно тем, что ей следовало услышать.

И это совершенно не имело значения. Пора было наконец это признать.

Ей попросту было плевать на цели Эллиота. На цели Оливии. Было плевать даже на то, какой урок она преподаст сыну, хоть именно этим она оправдывала разговор.

Её муж был прав. Они действительно много делают для города. Всё то, что она днём прокручивала в своей голове. То, что на самом деле было полностью заслугой Персиваля. Её жизнь, её дом, её положение, даже её сад. Даже тот факт, что с ней вообще кто-то решился заговорить в храме — всего этого добился её муж. Даже Аллек, который так редко видел отца, вёл себя будто его копия. Словно сыну не досталась и капля её крови.

И она ненавидела всё это. Ненавидела свою беспомощность. Свою бесполезность. Свою ничтожность. И потому, в том числе, отослала сына с острова завтрашним рейсом. Чтобы избавиться от него. Освободиться. Вырваться из этой клетки.

Тому была причина, которую Элиза смогла осознать только теперь. Персиваль был прав — все заслуги действительно принадлежат ему. А что она из себя представляет? Что останется, если вдруг она... Если случится так, что однажды она исчезнет? Умрёт и превратится в ничто, не оставив и следа.

Поэтому она зацепилась за предложение Оливии. Не ради неё, не ради Эллиота, не ради Аллека. Не ради людей Иль’Пхора. Ради себя самой. Чтобы наконец хоть что-то сделать. Что-то после себя оставить. Что-то, чем можно было бы гордиться.

Вот только... Она снова струсила. Решила пойти по простому пути. Решила опять обратиться за помощью к Персивалю, чтобы он сделал за неё всю трудную часть. Он встретится с генералом, пообщается с Эллиотом, найдёт какое-то решение, как находил всегда, а она — получит от людей благодарность. Сможет горделиво выхаживать по храму, чувствуя себя спасительницей острова. Как делала все годы до этого.

Персиваль был прав. Таков был план Эллиота. Таков был её план. Таков был её ответ Иль’Пхору, который неожиданно дал ей возможность. Возможность измениться. Возможность заслужить... спасение. И Элизе стоило вновь отправиться в храм, чтобы извиниться перед ним за то, что она едва эту возможность не упустила.

— Прости... — прошептала Элиза едва слышно. Поняла, что обращается не к Иль’Пхору, а к мужу, которым едва не воспользовались из-за неё. Едва не воспользовалась она сама. Извинилась за то, как долго планировала этот разговор. За этот ужин, который сама готовила, чтобы его задобрить. И поняла, что этого недостаточно. — Прости, Перси.

Это было совсем другое извинение. Не за то, что было сделано. А за то, что она собиралась делать дальше. Поняла, что ей не нужно его одобрение. Не нужна его помощь и защита. И окончательно решила, что завтра утром снова отправится в храм. Встретится с Летицией и предложит ей свою помощь. И сделает всё, что от неё потребуется. Она, а не Перси.

И в этот момент Персиваль произнёс:

— Я... Ты тоже меня прости. Прости, ведь даже если бы я хотел... Я не смогу помочь с генералом...