Чтение онлайн

– Но почему?

Юноша нахмурился, отчего на лбу его проступила отчётливо различимая складка, ответил:

– Тут нет Ям Боли.

Я ждал продолжения, и Нарендра, вздохнув, проговорил:

– Плохо знаю ваш язык. Плохо говорю. Прости. Сложно объяснить тому. Кто не видел. Сложно и страшно. Понимаешь?

Я не понимал, но решил кивнуть, чтобы не расстраивать парня и спросил вместо этого:

– Но тебе придётся драться на севере с порождениями Тёмного Леса.

– Сражусь, - просто ответил он и отвернулся.

Я жалобно посмотрел на Фотини, но та лишь фыркнула и добавила:

– Решай - и скорее. Промедлишь – пожалеешь.

И я был послан из ещё одного спокойного уголка.

А потому, когда совсем стемнело, устроился на крыше корабля: лезть в каюту не хотелось совсем, достал фото родных и рассматривал любимые черты. Лена с Машей смотрели на меня с укоризной, точно спрашивая, куда же запропастился, почему не возвращаюсь, что забыл в новом мире?

И ответить им было нечего.

Я слишком слаб, чересчур жалок, не способен справиться с проблемами, лишь бегаю от одной катастрофы к другой, не в силах изменить хоть что-то. Не в силах даже стать сильней!

Тяжёлая мысль, но господин Фаелан преподал мне достойный урок силы и слабости, показал, что бывает с теми, кто не втаптывает врагов в песок. Господа Горм, Патрик да и Иоганн, если так подумать, тоже оказались неплохими менторами, подготовившими отличнейший учебный материал.

Я задрал голову вверх, глядя на звёзды. В этом мире небо расположилось очень близко к земле, то и дело грозя упасть на него, засыпать мириадами ярких искорок, таких холодных и бесчувственных.

Вспомнились старые, но очень верные строки: «Никто не даст нам избавленья, ни бог, ни царь и не герой». Сказанные в другой эпохе в другом мире по другому случаю, они отлично подходили мне сегодняшнему. Вот только значит ли это, что я должен бросить всех товарищей и гнаться за силой в гордом одиночестве?

Я ухмыльнулся и негромко рассмеялся. Конечно, нет!!!

Одиночки в этом мире валяются по канавам! Если судьба надеется, что я превращусь в уродца, готового идти по головам товарищей, то я жестоко её разочарую. Понимание этого – яркое и чистое – нахлынуло на меня, точно девятый вал, смывая неуверенность и страхи. Я и сам не понимал, почему эта мысль возникла сейчас, на ровном месте, посреди реки, но был рад ей.

Избавления не получим МЫ, не Я! И МЫ будем бороться за лучшее. За свои жизни. За свободу. За возможность вернуться. И если ради этого придётся повоевать, как сказала Фотини, что ж… Так тому и быть.

Решение, принятое в минуту покоя, выжгло калёным железом сомнения и страхи. Оно ничуть не повлияло на желание как можно скорей оказаться на Земле, но даровало мне внутреннюю уверенность. Я осознал, что не перешагну через себя ради силы, ради денег, ради знаний. Я не продам и не предам товарищей, и всё так же буду готов броситься за них в огонь. Ну или наперерез шогготу, обитающему посреди старой аномалии.

И это, как ни странно, успокаивало.

Я поднялся и, улыбаясь собственной глупости, отправился в каюту. Учёба ждала.

***

Отчёты наваливались подобно грозному полноводному потоку, жаждущему смести хлипкую плотину слабых человеческих сил и погрести его под толщами нерешённых вопросов.

Риманн боролся как мог, но силы оказались неравны. Несмотря на изрядное число помощников, несмотря на множество подчинённых, несмотря на огромный опыт, высший паладин не справлялся.

Война казалось неизбежной, и сие удесятерило усилия владык Эйри и правителей союзных стран. Особенно последних. Каждое графство, герцогство или королевство, обязанное паладинам, готовило отряды и отправляло их на юг – туда, куда повелел светлейший. В Сиафе, Клайоме, Фораоисе и иных странах уж были развёрнуты большие лагеря, где отряды соберутся в полки, а те уж образуют бригады, дивизии, корпуса. Армии.

Воители достойные и могучие притрутся друг к другу, научатся биться бок о бок, станут доверять командирам, поглядев на тех в деле. Пока что – в шутейном, на учениях, на тренировках. Но то – пока.

Очень скоро воды реки Лахен окрасятся в алый, а оба берега воспылают пламенем до небес. Сомнений в этом уже не осталось, последний отчёт Грейди вышел красноречивым.

Да, махансапцы сумели укрыть первые свои приготовления, но теперь таить их оказалось уже невозможным – слишком много следов надлежало упрятать под землю, слишком много ниточек вело, куда не след смотреть. Но на этот раз люди Грейди зрели в корень - и врагам не удалось скрыть тайное.

Армия южан готовилась внутри страны. Бунты давились с жестокостью, неожиданной даже для тех, кто бьёт поклоны великому змею Калии, границы укреплялись сверх всякой меры, ну а заводы выпускали ружья боли, орудия, машины и прочую военную мануфактуру, точно безумные. Без остановок, без отдыха, без перерыва!

И в Эйри творилось то же самое. Склады распечатывались, полки и дивизии стряхивали сонное оцепенение мирной жизни, бронетехника приводилась в надлежащий вид, а боевые големы маршировали по дорогам страны, вселяя веру в сердца людские.

Говоря честно, он сомневался, что уже выйдет остановиться, даже если обе стороны возжелают мира. Маховик, запущенный летом, набирал обороты, готовясь забросить в ненасытную пасть сотни тысяч невинных душ.

И он – Риманн – сделает всё, что только можно, лишь бы ублажить ненасытного стоглавого монстра, ибо таков его долг.

Вот только вести с рубежей настораживали. Северные леса горят, пожиратели зачастили с разведкой: уже несколько отрядов отловили на востоке, а западные королевства предупреждают о народе моря, о котором давно уже не было слышно ни слова.

События ускорялись, и это очень не нравилось старому воителю. Очень не хотелось пропустить первый удар, ибо знал он, сколь силён и сокрушителен тот может оказаться. Именно поэтому весь Малый Совет поддержал светлейшего, когда тот высказал желание запретить союзникам передавать оружие, боеприпасы, а то и людей, кому бы то ни было. Именно поэтому рейнджеры Риманна рыскают по восточным и западным границам обитаемого мира, выслеживая врагов рода человеческого. Именно поэтому он настоял на отправке метсанам золота и драгоценных камней для сбора наёмников, провианта, алхимии. А ещё именно поэтому он оторвал от сердца большую партию винтовок и боепитания для них, вышедших с конвейера нового завода.

Это пришлось решать лично с королём, но тот внял доводам старого воителя и согласился на подобное. А вот идею отправить Лехри вместе с тысячей воинов на север, увы, зарубил на корню. Впрочем, Риманн и сам был не в восторге от сего предложения ученика, который, прочувствовав вкус крови, жаждал вновь поплескаться в ней.

Нет уж, пусть тренируется сам и делает сильнее воителей. Пусть восполняет потери, понесённые в Сиафе. Пусть думает и учится. Очень скоро судьба спросит с него за знание уроков.