Чтение онлайн

Лиза рассказала, что Михаил однажды заявился к ней домой в её отсутствие. Пытался выведать, где скрывается Ольга. Но брат Лизы — крепкий, собранный мужчина с армейской выправкой — без лишних слов вывел его за ворота и доходчиво объяснил, что дальнейшие визиты нежелательны.

После этого Ольга окончательно выключила телефон.

Пусть ищет.

Здесь он её не найдёт.

Лиза с Олегом уехали после тех первых выходных, потом заезжали только по делам — привезти документы, забрать подписанные бумаги, завезти продукты. Ольга же осталась здесь — с Андреем.

По утрам он исчезал: дела, работа, какие-то свои заботы, о которых не распространялся. Но к вечеру неизменно возвращался. И каждый вечер они проводили вместе — по-своему, тихо и сокровенно.

Иногда устраивались на диване перед камином, укутывались одним пледом и смотрели фильмы. Порой просто опускались на мягкий пушистый ковёр и говорили — долго, неспешно, открывая друг другу то, что давно прятали в глубине души. Рассказывали о детстве, о мечтах, о тех временах, когда жизнь ещё не начала их ломать.

Андрей делился историями о брате, забавными случаями с гонок, вспоминал, как научился чинить мотоциклы — просто потому, что не было денег на мастерскую. Ольга рассказывала о школе, о Лизе, о семейных отпусках, когда ещё был жив отец.

С каждым таким вечером страх внутри неё таял — медленно, почти незаметно, словно лёд под первыми лучами весеннего солнца.

Ольга неспешно потянулась, выбираясь из тёплых объятий одеяла. Босые ноги коснулись прохладного деревянного пола, и она поежилась, нащупывая тапочки. И тут до нее донесся запах.

Блинчики.

Она замерла, принюхиваясь. Точно. Сладковатый аромат теста, смешанный с чем-то еще... кофе? Или это подгорело что-то?

Накинув халат, Ольга спустилась по лестнице. С каждым шагом звуки с кухни становились отчётливее: шипение масла на сковороде, приглушённое ругательство, перезвон посуды.

Толкнув дверь, она застыла на пороге, не в силах сдержать улыбку.

Кухня напоминала поле творческого боя. Стол укрыт снежной россыпью муки, на полу — золотистая лужица растёкшегося желтка от разбитого яйца. Андрей стоял у плиты спиной к ней: старая футболка, джинсы, полотенце, небрежно перекинутое через плечо. Он сосредоточенно переворачивал блин, а на щеке красовалось белое пятно — то ли мука, то ли тесто.

— Доброе утро, шеф-повар, — произнесла Ольга, прислонившись к дверному косяку.

Андрей обернулся, и на его лице расцвела широкая, совершенно не смущенная улыбка.

— О! Ты проснулась. Как раз вовремя. Завтрак почти готов.

Ольга обвела взглядом кухню.

— Я вижу, ты решил устроить здесь... творческий беспорядок?

— Это называется "процесс приготовления", — невозмутимо парировал он, снимая сковороду с огня. — Настоящее искусство требует жертв.

— И яйцо на полу — это часть жертвоприношения?

— Именно. Яйцо пожертвовало собой ради великой цели, — он указал лопаткой на тарелку с блинами. — Вот, смотри. Шедевр.

Ольга подошла ближе и взглянула на блины. Они были... разными. Один идеально золотистый, второй слегка подгоревший с одного края, третий и вовсе напоминал географическую карту неизвестного континента.

— Это точно шедевр, — согласилась она, еле сдерживая смех.

— Эй, не смей критиковать! — Андрей с наигранной обидой ткнул лопаткой в её сторону. — Я старался. Вставал ни свет ни заря, чтобы порадовать тебя завтраком.

— Ни свет ни заря? — Ольга бросила взгляд на часы. — Сейчас десять утра.

— Для меня это рассвет, — подмигнул он.

Она рассмеялась — легко, звонко, от всего сердца. И в этот миг осознала: вот оно. То самое чувство, которого она была лишена долгие годы. Простая, почти детская радость — от утреннего света, от уютного запаха блинов, от человека рядом, который, пусть неумело, но с такой искренностью пытается что-то создать, что невозможно не улыбнуться.

— Ладно, — наконец сдалась Ольга. — Давай попробуем твой шедевр.

Они устроились за столом. Андрей с торжественным видом положил ей на тарелку самый ровный и румяный блин, а себе — тот, что вышел из битвы со сковородой с явным боевым шрамом на боку.

Ольга откусила кусочек своего. Он был безупречным — нежным, теплым и тающим во рту.

— Изумительно, — произнесла она, глядя на него.

— Правда? — в его глазах вспыхнула радость мастера, чье творение оценили.

— Правда, — она кивнула на его тарелку, на тот самый угольный край. — Но я всё равно думаю, что твой, «эксклюзивный», даже интереснее. Настоящий блин с характером.

— Эксклюзивный и карамелизированный, — с важностью поправил он, наконец позволяя себе засмеяться. — Для ценителей.

Ольга не сдержала смешка, уткнувшись в чашку с кофе.

После завтрака они дружно взялись за уборку. Ольга сосредоточенно мыла посуду, Андрей неторопливо подметал пол, тихонько насвистывая незатейливую мелодию. В воздухе витала та особая, тёплая тишина, которую не нужно заполнять словами.

Вдруг он потянулся к столу, чтобы вытереть поверхность, и нечаянно задел миску с остатками муки. В тот же миг в воздух взметнулось белоснежное облако, медленно оседая на их волосах, плечах, лицах.

— Ой… — Андрей замер, широко раскрыв глаза, глядя на Ольгу, которая теперь напоминала ожившую снежную скульптуру в пятнах муки.

Она медленно подняла на него взгляд.

— Андрей…

— Это была чистая случайность! — поспешно вскинул он руки, словно защищаясь от неминуемой кары.

— Случайность? — в ее голосе прозвучали опасные нотки.

Не раздумывая, Ольга зачерпнула горсть рассыпанной муки и метко запустила в него. Андрей ахнул, ощутив на лице прохладное прикосновение белых крупинок.

— О, так ты объявляешь мне войну? — его глаза сузились в озорном прищуре, а на губах заиграла предвкушающая улыбка.

— А ты боишься? — вызывающе улыбнулась Ольга.

Он схватил тряпку, которой только что вытирал стол, и легонько шлёпнул её по плечу, оставив пушистый белый след. Она взвизгнула, отскочила и схватила со стола банку со взбитыми сливками — тот самый трофей, оставшийся после завтрака.

— Даже не думай! — предупредил Андрей, инстинктивно отступая на шаг.

— А я думаю! — с торжествующим смехом воскликнула Ольга и, не мешкая, выдавила струю сливок прямо в его сторону.