Чтение онлайн

– Я знал… Сам Ирди послал мне эту встречу. Ты так похож на него…

– На кого?

– На Галя… На моего старшего брата…

Прежде, чем Асавин успел что—либо ответить, Тьег с улыбкой продолжил:

– Галь всегда оберегал меня. Его аспект, должно быть, говорит через тебя…

Асавин окончательно потерял нить разговора. Он ничего не слышал ни о каких аспектах. Тьег тем временем ухватился за ворот своего дублета:

– Асавин… А эта морская горячка точно не заразна? Утром заметил у себя зеленое пятно…

Он расшнуровал дублет, оттянул ворот сорочки, продемонстрировав желто—зеленый синяк. Асавин прыснул от смеха:

– Это, должно быть, засос. Не бойся. Морской горячкой можно заболеть, только если долго питаться мясом авольдастов.

Тьег выпучил глаза:

– Как? Разве ж можно их есть? Они же?…

Он не договорил, но все читалось по его лицу. «Они же разумны».

– Некоторые, как видишь, жрут, – задумчиво протянул Эльбрено. – Говорят, пошло с Андинго. Там сожрать человека – все равно, что проявить уважение.

Асавин посмеялся над тем, как скорчился мальчишка. По большей части мифы про Андинго были страшными сказками ветеранов южных походов, но Эльбрено знал как минимум одного человека оттуда, который точно не отказывал себе в употреблении человеческой плоти.

– Говорят, мясо авольдастов заставляет навсегда забыть о цинге и пеллагре, позволяет пить морскую воду вместо пресной, лечит многие болезни и… вроде бы… наделяет невиданной мужской силой. Только вот быстро вызывает привыкание, а затем и безумие.

Тьег скорчился еще сильнее. Ей богу, словно засунул в рот лягушку.

– Это отвратительно, – наконец, выдавил он.

– Ты еще морского ежа не пробовал…

– Нет, – помотал головой парень. – Отвратительно, что кто-то может есть их, только чтобы…

Тьег не договорил. «Ишь ты, какой чувствительный», – подумал Асавин.

– Империя ведь воевала с ними, разве нет? Разве ты не должен ненавидеть их?

Тьег помрачнел. Словно грозовая туча набежала в погожий летний день.

– А разве в ненависти есть смысл? Разве это вернет погибших и отстроит города?

«Глупый мальчишка!» – подумал Асавин.

– Мы заболтались, – сказал он, надевая берет. – Я раздобуду тебе одежду, а после мы найдем тебе жилье получше.

Спускаясь на первый этаж в сопровождении двух внезапных друзей, Асавин опешил, увидев внизу капитана стражи Медного порта. К счастью, мужчина стоял к нему боком и был увлечен воркованием с Уной. Рыжая была с ним исключительно любезна и прямо—таки источала женские чары. Еще чуть—чуть, и им стоило бы снять номер, однако Асавин думал о том, как бы ни попасться ему на глаза. Этот человек имел на него острый зуб, а тут еще рубиец с оранганцем за спиной, как исключительный повод на арест с последующими разбирательствами.

– Назад, – глухо шепнул блондин напирающим сзади парням, и они ловко поднялись по лестнице, не скрипнув ни одной ступенью.

– Что… – хотел было спросить Тьег, но Асавин приложил палец к губам, приказав хранить молчание.

Асавин опасался, что, несмотря на ранний час, капитан захочет задержаться и снять номерок, чтобы покувыркаться, но тот быстро ушел.

– А ты можешь быть любезной, если захочешь, – с улыбкой произнес Асавин, спустившись к стойке, когда капитан удалился. – Вот видишь, это совсем не больно.

– Я любезна только с приличными мужиками, – грубо кинула рыжая, а затем нахально улыбнулась, подперев щеку ладонью. – К тому же он ничего так, да и имя у него на удивление человеческое…

– Иноло, – Асавин скривился. – И это человеческое имя? Отличная кличка для мясного хряка. Клянусь, не так давно я заезжал в Иосу и собственными ушами слышал, что так подзывают поросят. Милая, неужели ты настолько любишь свинину?

Уна фыркнула от смеха. От улыбки ее лицо становилось еще краше, блондин невольно засмотрелся.

– Ну хорошо, дался мне этот любитель чеснока, – отсмеявшись сказал рыжая. – Я беспокоилась, что он увидит Курта, – она перевела взгляд на Тьега. – Мне жаль, но вам пора съезжать. Неприятности не нужны ни мне, ни вам.

– Уверяю, мы съедем до вечера, – заверил ее рубиец.

– Ты знала, что он… Но почему не… – начал было Асавин, но Уна сделал нетерпеливый жест.

– Тьег и Курт мне нравятся, что редкость в таком гадюшнике, как этот город, – ответила она, вновь погрузившись в перелистывание страниц амбарной книги. – Но если вы по какой—либо причине не уберетесь к вечеру, жопы ваши я больше прикрывать не стану. Усекли?

Асавин быстро натянул улыбку, махнул рукой парням и выскользнул из «Негодницы», а в голове у него словно рассыпался песок для варки эфедры. «Дерзкая красавица Уна, с волосами, поцелованными Эвуллой… – думал он, скользя по переулкам. – Кто же ты такая? Ты не из Ильфесы, Уна, и, готов поклясться, даже не с полуострова, но появилась ровно тогда, когда… Как ты узнала?». Он прижался спиной к стене и прикрыл глаза: «Нет, неверный вопрос… Кто и зачем послал тебя играть дочку Адира, моя милая красавица?».

Скрываясь в тени, став невидимым, серым и холодным, словно стены вокруг, Мышка следил за оживленной улицей в районе Стали. В кузницах стоял звон, запах дыма и угля пропитал раскаленный воздух. Пестрая толпа энергично текла вдоль улицы, просачиваясь между мастерскими, бурлила и клокотала, словно кровь в рассеченной артерии. Вот разодетые купеческие сынки в модных нынче цветах золота и благородного пурпура выбирали богато украшенные шпаги. Эфесы легко скользили в ладонь, холодные, гладкие. В проулке черный, как уголь, нищий поджимал разбитую ногу, весь в обрывках Кехет знает откуда взятой мантии алхимика. Женщина с туго сплетенными волосами, в которых поблескивал жемчуг, скучающе слушала разглагольствования грузного господина с поясом, украшенным гранатами. Звонко кричали зазывалы, тут же подковывали огромного чалого коня. Грохот, жара, суматоха. Живая стихия города. Золотые глаза сфокусировались на белом коне, который, словно корабль, курсировал по дороге, заставляя толпу отхлынуть. Улыбки и поклоны, у кого искренние, у кого полные ненависти и страха. Протектор.

Спина его добычи, скрытая спадающими складками плаща, была прямой и твердой подобно стальному древку булавы. Следить за ним было проще, чем за любым купцом или дворянином. Рыцарь словно был сотканный из убеждений, камня, холодного железа и оголенной белой кости. Мышке понравился этот образ, перекатывающийся на языке, словно кусочек сахара. Накинув капюшон пониже, чтобы серое лицо полностью утонуло в тени, он скользнул в переулок. Одним легким движением перемахнул через нищего в мантии, который ничего не заметил, увлеченный своей почерневшей ногой. Мышка прокрался из одного переулка в другой и вновь нашел глазами белую лошадь, остановившуюся на коновязи кузницы. Что могло понадобиться протектору в этой мастерской? У них же полно собственных.