Чтение онлайн

Она медленно поднялась, кутаясь в шаль.

— Где упыреныш?

— Улетел на Кипр, — ответила Дана. — Когда вернется — пока не знает. Та же схема…. Спасает активы, что еще остались, переписывая на шлюху…. То есть — меня. Но на этот раз все хуже — у него мало времени. Очень мало. Подробности не знаю — меня больше не просвещают, — она зябко поежилась. — Меня вообще больше в известность не ставят….

— Соберись, — приказала Эли. — Соберись, Дана. Пожалела себя недельку и хватит. Или давай уедем, как велел Толя, или…

Дана поднялась с дивана и пошла в душ — нужно было привести себя в порядок. Уезжать она не планировала. Были и другие дела.

Зачем она вообще сюда приехала? Для чего?

Дана понятия не имела, садясь под раскидистой ивой на скамейку и кутаясь в дорогое пальто. Девушка, смотрящая на нее с надгробного камня была почти живой. Улыбающейся и радостной. Совсем не такой, какой помнила ее Дана.

Женщина вздохнула.

Возможно она пришла сюда только потому, что не могла вот уже долгих шесть лет сходить на другую могилу, за тысячи километров отсюда. Там, где лежал единственный человек, который любил ее без всяких условий. Мама.

Она даже не знала, следить ли за той могилой хоть кто-то, или за шесть лет она полностью поросла травой и бурьяном, покосился ли мраморный памятник или даже упал?

Здесь припорошенный снегом холмик выглядел опрятно. Значит, кто-то присматривает….

Дана тяжело вздохнула и перевела глаза на вторую могилу — более свежую — пожилой, но красивой женщины.

Алина и ее мама.

Интересно, женщина подышала на озябшие пальцы, когда она сама умрет, сможет ли хоть кто-то похоронить ее рядом с матерью? Останется ли хоть кто-то, кто будет знать ее тайну? Или ее похоронят как Алену Хмельницкую далеко от дома?

— Ох, — услышала тихий всхлип за спиной и резко обернулась.

У могилки стояла сгорбленная старушка лет 80-ти не меньше, — опрятная и милая, с добрым лицом и бесцветными, но все еще живыми глазами.

— Простите, — Дана встала, уступая бабушке место.

— Ничего, — махнула та рукой и посмотрела на могилки. — Я от неожиданности. Не думала, что кто-то сюда придет. Да еще и почти зимой…

Дана кивнула, опуская руки в карманы.

— Я… случайно здесь…. — промямлила она.

— Знали их? — спросила бабушка, кладя на могилку обеих два крохотных букетика. — Алиночку и Галочку?

Дана едва заметно кивнула, кусая губы.

— Какая девочка была…. — продолжала старуха, поглаживая фото. — И мать у нее — золото, не женщина. Убили их…. убили обеих….

— Что вы говорите? — прошептала Дана.

— А как есть, так и говорю, детонька, — отозвалась бабка. — Сначала Алиночку, не выдержала она. А Галка за ней ушла — не смогла пережить…. Хоть никто вроде и не причастен, а все едино — убили.

— Вы их хорошо знали? — спросила Дана.

— А как же…. — бабка присела на скамейку, вытягивая ноги. — Почитай пол жизни в соседних домах с Галей прожили. Моя то дочь…. Ох стерва вредоносная, ох и стерва…. Ох и попила крови из меня и отца покойного… А Галя, когда мужа моего не стало — мне родней дочери стала. Выхаживала меня, старую, почти из могилы достала. И все без всякого умысла…. Только по доброте своей. «На кого ты, Алевтина Ивановна, Кирочку свою оставишь» — говорила. «Не смей уходить» — говорила. «Кирюша без тебя пропадет» — говорила. Кира — внучка моя, понимаешь. Мать — то ее родить родила, да в приют и сдала. При живой бабке! Понимаешь? А той уже 6 годков было, а мне…. Мне почти 60. Не дали мне ее забрать, — по щекам бабки катились крупные слезы. — Но я не сдавалась. Вместе с Галкой все инстанции оббегали. А ни за что мне внучку не отдали. Возраст, пенсия, здоровье…. Галка и сама хотела ее забрать, но тоже не дали — одинокая она, зарплата маленькая, квартира — маленькая, дочка у самой растет — Алинка. А уж как Алинка хотела Кирку мою из приюта вытащить. Сестрой ее звала, хоть и не родные. Мечтала все, что вместе жить будут, хоть и старше Кирюши была.

Дана закрыв глаза молча слушала исповедь женщины. Ни единым звуком не перебивала.

— Ничего мы сделать не смогли, — продолжала та. — Так и жили эти годы — Кирка в приюте, Алина и Галочка — рядом со мной. Ладно хоть позволяла директриса мне ее на выходные брать — не официально, конечно, скрытно. Ни по каким бумагам я не проходила, доченька моя постаралась — меня полностью из своей жизни вычеркнула, когда я отказалась на нее квартиру переписать. А Кира же у меня умница! Вы не поверите, ее Алина натаскивала по некоторым предметам — ну какое образование в приюте, а она все на лету схватывала. Галя даже головой качала, даже плакала — такой талант пропадает. И память у нее отменная, и в шахматы любого мужика в нашем дворе на раз, два, три разделывала. И Алинку любила…. До одури. Во всем на нее похожей быть хотела…. Смотри, у меня и фото есть, — старуха достала потертый кошеле и извлекла из него старую фотографию, откуда на Дану посмотрели две девочки — рыжая и белокурая. Похожие внешне — действительно сестры. Но в одной ощущалось спокойствие, умиротворение, а в другой, не смотря на ангельскую внешность — горел огонь.

Дана знала обеих.

— А ты откуда Алинку знаешь? — спросила бабка.

— Работали вместе… — выдавила Дана, не отрывая глаз от Киры. — Не долго…. Она мне…. — горло снова перехватило, — помогла очень…..

— Да, она всем помогала, — кивнула женщина головой. — Сколько котят и кошек Галинке перетаскала. А однажды с Киркой воробья со сломанным крылом приволокли. Он у них долго жил….

Дана ее почти не слышала.

Пазл сошелся. Полностью.

В ушах стучала кровь, Дана снова и снова и снова пересматривала все документы, которые остались у нее о компании Марата. Да, Кира. Кира, медленно, но верно шаг за шагом подбиралась к Лодыгину. Кира, которая намеренно стала его любовницей — теперь Дана в этом не сомневалась. Кира, которая сопровождала его в поездках на ферму. Кира, которая имела возможность получить доступ к важным документам — не как секретарь, но как любовница. Да и видео она достать могла, чисто теоретически — она же бывала в квартире Марата. Наверняка он не всегда был предусмотрителен. Она могла устраивать и другие саботажи, маленькие, но чувствительные.

Ах, Кира, Кира!

— Невероятно, — прошептала Эли, глядя на бардак в квартире подруги и выслушав ее рассказ. — Но что теперь?

— Понятия не имею, — покачала Дана головой. — Ее бабушка говорит, что Кира не связывалась с ней несколько недель — оно и понятно, шифровалась от Самбурова — всех сейчас шерстили в холдинге, наверняка и она под проверку попадала.

— Но как? Как она Самбурова провела?

— А какие следы, Эли? Они не родственницы, бабушка Киры и мать Алины даже жили в разных домах…. Не думаю, что Кира и Алина много фотографий выкладывали в соц. сети. Да и официально Кира так и была сиротой — директор приюта к бабке ее не официально отправляла, вряд ли стала бы распространяться на этот счет. Понятно, что копни глубже — и правда всплывет, но Самбуров, видимо, на Киру не очень-то думал.

— Значит, она в безопасности?

— Нет, — Дана сжала виски руками. — Марат оговорился, что привлек к расследованию кого-то со стороны — он в последнее время Самбурову не доверял совсем. И сказал, что вот-вот крысу поймает. И Кира…. Да и она… могла не одну ошибку совершить — всего лишь девочка, она все равно все предусмотреть не смогла бы…. Твою ж… как ее предупредить-то? Я ей звонила с резервного номера — у нее абонент не абонент. И в компании ее нет на работе. Там сейчас вообще хаос, как я понимаю.

— Позвони Лоскутову! Или…. — Эли понизила голос, — Алексею. Должен же перекипеть уже…. Не шутками же занимаетесь! Дана, если девочку заставят говорить, все для тебя будет плохо, очень плохо. Одно дело финансовый крах — это Лодыгин переживет. Но то, что всплыл такой компромат…. Он будет поляну зачищать полностью. От и до… и тебя — тоже. Даже если вы спали…. Когда это для него хоть что-то значило?

— Что ты предлагаешь?

— Уехать. Прямо сейчас, собирай вещи и уезжай, как велел Толя. И позвони ему, скажи, что знаешь…