Чтение онлайн

— Неси ту тварь, — приказал он, и обернулся к Дане. — Хотела ей помочь, ну так и умрете вместе. Моральная поддержка, так сказать.

Через несколько минут в коридоре снова послышались тяжелые шаги. Двери распахнулись, Альберт внес на руках тоненькое тело Киры. Сначала Дана подумала, что девушка мертва — она бессильно висела в огромных ручищах, но когда тот бросил ее на ковер — застонала.

— Ну вот и все, — Марат бросил последний взгляд на свое настоящее убежище, проверяя, ничего ли не забыл.

А потом внезапно выхватил пистолет и пустил пулу в висок Альберта почти в упор.

Дана взвизгнула, не сдержавшись, когда кровь брызнула в разные стороны. Тело Альберта тяжело, как подрубленное дерево, рухнуло на пол. Глаза остались открытыми — пустые, удивленные.

На полу затряслась Кира. Девушка свернулась в комок, мелко дрожа всем телом, и издала тонкий, почти нечеловеческий всхлип.

В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только потрескиванием углей в камине и тяжелым, прерывистым дыханием Даны. Запах пороха, свежей крови и страха мгновенно заполнил пространство.

Марат опустил пистолет и посмотрел на двух женщин — одну прикованную к кровати, другую — дрожащую на полу. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Простите, дамы, что напугал, — издевательски вежливо произнес он. — Что поделать, порой приходится принимать…. Меры. Берт, прости, братишка, — с этими словами он вложил в руку Альберта оружие. — Иногда нужно… кого-то принести в жертву. Не смотри на меня так, Данка, он бы дороги не выдержал — ты его здорово покромсала. Боли то он почти не чувствовал, но это не отменяет того, что ты его почти убила. Не тащить же мне его на себе, полумертвого почти 20 км. Ну вот и все… спятивший убийца притащил в логову двух женщин. А когда понял, что натворил — пустил пулю в лоб…. Женщины погибли в огне — страшная трагедия. За сим прощаюсь, дамы. Дана, — он подошел к жене и положил холодную руку на ее лоб. — Я могу… — сглотнул, — сделать тебе…. Укол. Мой последний подарок. Уйдешь в кайфе…

— Да пошел ты… — рявкнула она, отдергиваясь от него.

— Жаль…. Смерть в огне…. Говорят, это не приятно. На том свете потом поделишься впечатлениями с женой Ярова и его мелкой.

Марат последний раз оглядел комнату, взял чемодан и направился к двери. Не оборачиваясь.

— Кира, — позвала Дана, через несколько минут, когда шаги Марата затихли в доме. — Кира!

Девушка едва-едва подняла голову. Светлые волосы, слипшиеся от крови, закрывали половину лица. Глаза были мутными от боли и шока.

— Кира, соберись… — голос Даны дрожал, но звучал настойчиво. — Он сейчас уедет. Ты можешь успеть… Ты должна уйти.

— Не могу… — прохрипела Кира. Голос был слабым, надломленным. — Он сломал мне и вторую ногу… в двух местах. И правую руку…

Она уткнулась лицом в ковер и заплакала — только плечи мелко вздрагивали. Слезы смешивались с кровью Альберта на полу.

До обеих донесся слабый, едва заметный запах дыма.

Вот сейчас Дане стало страшно по-настоящему. Настолько, что живот скрутило спазмами, а потолок закружился каруселью перед глазами.

— Алена…. — прошептала Кира, — я не хочу… так… не хочу….

Дана почувствовала, как по щекам покатились горячие слезы. Она дернула наручники, но металл только больно впился в кожу запястий.

— Постарайся подползти к окну… — голос женщины сорвался. — И упасть вниз. Там снег… может, смягчит…

Запах дыма стал еще сильнее. Теперь он уже не просто витал в воздухе — он заползал в легкие, обжигал горло. Где-то внизу, в подвале или на первом этаже, огонь набирал силу, жадно пожирая старое дерево.

Кира снова всхлипнула и попыталась шевельнуться, но только тихо застонала от боли. Ее тело было слишком разбито, чтобы слушаться.

— Не могу… — обреченно плакала она, — не могу…. Алена….

— Ты должна, — Дана заставила себя говорить спокойно и уверенно. — Послушай. Нас ищут. Я сделала все, чтобы нас нашли. Думаешь, я просто так в этот дом приехала, зная, что здесь происходит? Думаешь не оставила знаков и следов? По ним уже идут, я уверенна, счет идет на часы, может на минуты. — Она не стала говорить, что ждала помощи гораздо раньше, — Если ты выберешься из дома — твои шансы увеличатся. Замерзнуть ты не успеешь, понимаешь? Главное выбраться, Кира.

— А ты…

Вопрос повис в воздухе тяжелым, невысказанным приговором. Она не могла ответить честно. Не могла сказать, что уже чувствует, как жар начинает подниматься снизу, как дым медленно заползает под дверь, как наручники не оставляют ей ни единого шанса.

От страха ей хотелось визжать, выть, биться в истерике, но она только сильнее прикусила язык до металлического привкуса крови. Боль немного отрезвила. Где-то в самой глубине души Дана отчаянно, почти по-детски надеялась, что дым доберется до нее раньше, чем пламя. Что она просто потеряет сознание и не почувствует, как огонь начнет пожирать кожу.

Запах дыма становился все гуще, сильнее. Теперь он уже не просто витал — он проникал в легкие, сушил горло, заставлял глаза слезиться. Где-то внизу, на первом этаже, раздался приглушенный треск — дерево начало сдавать под натиском огня.

Как сквозь дымку она видела, что Кира медленно ползет к окну, но вдруг поняла, что силенок у девушки не хватит разбить его и прыгнуть вниз.

— Кира… — прохрипела она, пытаясь перекричать нарастающий гул огня внизу. Голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Окно… попробуй… плечом…

Но слова утонули в кашле. Дана дернулась на кровати, наручники лязгнули о кованую раму. Запястья уже были стерты до крови, она постоянно дергала руками, стараясь выскользнуть и почти не чувствовала боли — только панический страх, который сжимал грудь железным обручем.

Кира не могла — это было понятно. Лежала недалеко от спасения и не могла дотянуться. Рука — сейчас ее было хорошо видно — болталась плетью, пальцы были все в крови.

Воздух в комнате густел, превращаясь в тяжелую, обжигающую пелену. По лбу Даны стекали крупные капли пота, смешанные с кровью и слезами. Они жгли глаза, разъедали открытые раны на разбитой скуле и губах, оставляя соленые дорожки. Каждый вдох давался с трудом — дым уже заполнил верхнюю часть комнаты серо-черными клубами.

Наручники начали нагреваться.

Сначала это было просто неприятное тепло, но с каждой минутой металл становился все горячее, обжигая кожу запястий. Дана снова задергалась, пытаясь ослабить давление, но только сильнее впилась в сталь. Боль была острой, пульсирующей, будто раскаленные браслеты медленно вгрызались в плоть.

Огонь был где-то совсем рядом — воняло гарью, горелой пластмассой, обугленным деревом и сладковато-тошнотворным — видимо, синтетикой ковра или мебели. Дым теперь не просто клубился у потолка, он опускался все ниже, заползая в легкие, заставляя кашлять и задыхаться.