Чтение онлайн

— И, знаешь, это привело к чему? Это единственное, что в ней есть. Красивая мордашка.

— Спасибо, Тём, — улыбаюсь, отпивая горячий кофе.

Перед глазами неосознанно проносятся картинки того, как они едут вместе в лифте, но я их отгоняю. Заполняю нашими воспоминаниями. Как мы в лифте целовались, и в машине, и в подъезде, и везде вообще.

Вижу выходящую Николь, которая с гордым видом идёт к своей машине. Через пару минут выходит Словецкий, который заприметив меня на улице, ускоряет шаг.

— Дана, тебя вот эта вот погода на улице вообще ни разу не смущает, да? — притягивает за талию.

— А я говорил ей, — говорит Тёма и садится в машину.

— Вообще нет. Да я горячим кофе компенсировала. Едем?

— Всё хорошо?

— Ты со мной. Получается, что да.

— И тебе не интересно, что она хотела?

Задумываюсь. Интересно? Нет, не особо. Если захочет, то сам расскажет.

— Если тебе хочется рассказать, я выслушаю. А если нет, то пытать не буду.

— А я бы пытал.

— А я знаю.

— Ты же знаешь, что она ничего для меня не значит, а ты — моё всё? — прищурившись, заглядывает в глаза.

— Знаю, — он не врёт. — Я только боюсь, что она потревожит твой покой.

— Но ты ведь всегда успокоишь.

— Да. Все пожары потушу, — смеясь, обещаю мужчине.

Марк тянет меня в машину, грея ледяные ладошки. И я полностью успокаиваюсь. Плевать я хотела на эту Николь и её ехидную улыбку. Он — мой, и я его никому не отдам. Ни за что.

Сегодня была годовщина свадьбы его родителей, и они позвали своих друзей и родственников. Марк заказал торжество в одном из лучших ресторанов. Мы прибываем одними из последних.

— Сынок, Даночка! Рады видеть вас! Марк, слушай, ресторан, конечно, роскошный. Спасибо тебе, — обнимает нас его мама.

— Это вам, — вручаю шикарный букет, который собирала сама.

— Спасибо, Даночка. Ты шикарно выглядишь. Марк, смотри, чтоб не увели.

— Не отдам, — рука Марка покоится на моей талии, и я точно знаю, что не отдаст.

— Что я, вы невероятны, Светлана Константиновна!

— Вы так шикарно вместе смотритесь!

— Спасибо, мам, — широко лыбится Словецкий.

Вечер проходит очень уютно. Я знакомлюсь с многочисленными родственниками Марка, которые выпытывают у меня информацию о моём образовании, работе, нашем знакомстве. Я с улыбкой отвечаю на всех их вопросы.

— Мам, пап, — говорит тост Марк. — Я безумно рад, что вы — мои родители. Спасибо вам, за воспитание и те ценности, которые вы привили мне. Каждый день смотрю на вас и понимаю, как надо. Как надо жить, как надо любить. И всё, что я имею, — он неопределённо ведёт рукой. — Это благодаря вам. Люблю вас и желаю ещё долгих лет счастливой жизни вместе! А я всегда остаюсь вашим сыном и всегда рядом.

Тост вызывает у многих слёзы, у меня в том числе, но я быстро пытаюсь их сморгнуть.

Через время тост просят сказать и меня, и я с лёгкостью это делаю.

— Светлана Константиновна, Алексей Егорович, я очень рада видеть вас вот такими счастливыми. То, как вы смотрите друг на друга, и как говорите друг о друге — это настолько дорого, нежно и трепетно. А ещё я бы хотела вас поблагодарить за Марка. Он — это итог вашей любви, и лучшее, что со мной случалось, — говорю от всего сердца, и даже не плачу.

Пью шампанское, веселюсь, мы с Марком танцуем. Словецкий не оставляет между нами ни миллиметра свободного в танце.

— Ты меня сейчас задушишь, — смеюсь я, но Словецкий и не думает ослаблять хватку.

— Я так люблю тебя, — и я понимаю, что он пытается вместить в это "так" все чувства, всю силу любви, всю нежность.

— Знаю. Я тебя тоже именно так и люблю.

Словецкий не отходил от меня ни на шаг и не отпускал. Мы, наверное, выглядели, как дураки, но мне было так плевать. Это могут понять лишь люди, которые когда-то любили.

Выпил он достаточно. Пьяным не был, но заметно расслабился и немного поплыл. Я ограничилась парой бокалов шампанского.

Домой приезжаем уже ближе к двум часам ночи. Сегодня на страже нашей безопасности был Артём, который проводил до самой квартиры. Марк отсалютовал ему, уходя вглубь квартиры.

— Тём, езжай отдыхай, — вручаю ему ключи. Кажется, скоро я ему их отдам насовсем.

— Поехал, — улыбается Ерёмин. Надеюсь, они решат все разногласия. Чувствую, скоро он сменит вид деятельности.

Захожу в квартиру в поисках Марка. Он дислоцируется на балконе. Закуривает сигарету, выдыхая дым в настежь открытое окно. Обнимаю со спины за талию, устраивая голову на плече.

— Развезло?

— Угу, — выдувает никотин. — Не стой на холоде. И никотин не нюхай.

— Так завязывай курить.

Затушив сигарету, тянет меня в квартиру. Я сажусь на диван, а он кладёт голову мне на ноги. Аккуратно перебираю волосы, нежно поглаживая. Марк с закрытыми глазами ловит мою руку и подносит к губам.

— Она пела мне песни о том, что изменилась, и я должен её простить. Что статьи написала из-за ревности. Что ты мне не подходишь, а она знает меня, — говорит так, словно его распирало от этой несправедливости, и теперь ему жизненно необходимо, чтобы я слушала. И я слушала.

— А ты что? — мне кажется, от страха даже сердце биться перестало, хоть и прозвучало это ровно и спокойно.

— А я сказал, чтоб шла нахер, — улыбается. — Что я люблю тебя.

Слёзы выступают на глаза, но я улыбаюсь, продолжая поглаживать Марка по голове. Нежно веду пальчиками по глазам, носу, очерчиваю контур губ.

— Она что-то ещё говорила про сотрудничество, но я сказал, что в эскорт услугах мы тоже не нуждаемся.

Тихо смеюсь.

— Когда-то я думал, что я сдохну без неё, а сейчас мне так приятно осознавать, что мне плевать. Можешь меня осуждать, что я говорю о ней плохо, ведь сам когда-то выбрал, но то предательство на долгие годы изменило меня. И тебя я сколько раз чуть не потерял из-за этой чёртовой ревности. А для меня хуже и страшнее, чем потерять тебя ничего нет. Пусть забирают все деньги, компании, машины, но тебя не отдам.