Чтение онлайн

Они были уже у подножья горного хребта, разделявшего царство Эдры и княжества Загори. Дальше с формой верноподданного перволинейного, даже снятой и уложенной в сумки, идти опасно. Совершенно невозможно предсказать поведение загорийцев при виде отличительных признаков царской армии.

Вороней поставил ее перед фактом: ей придется схоронить по дороге все, что могло вызвать ассоциации – весь комплект формы и кинжал отрядного ведущего. Бесхитростное и безликое гасило в список не вошло. Вороней посоветовал обезопасить и ее вознаграждение – кошель с золотыми монетами. Ведь ее содержание и все расходы он уже давно полностью взял на себя.

– Рисковать золотом, которое не будет пущено в ход – нет никакой необходимости. – Заявил он.

***

Они остановились на привал в редком лесочке, заваленном камнями и прорезающимися сквозь почву скалами. Вороней долго и с пристрастием, будто посвящая Октис в серьезную науку, рассказывал о премудростях и устройстве схронов.

Куда чужие люди не зайдут просто так.

Какое место не подтопит, куда не затечет и не скопится вода от дождей.

Как загородить схрон подручными средствами так, чтобы их не снесло сильным порывом ветра.

И главное – как самому не забыть место клада.

Темнело, Октис решила до заката разделаться с этим. После инструктажа, она провела инвентаризацию и выложила весь комплект формы на камни. Вороней впервые увидел части костюма, которые при нем она не надевала и не вынимала из торбы.

– А это что? – Указал он.

– Шлем и нашейник.

– Эффектно!

– Угум. – Согласилась она.

– А надень-ка нашейник.

– Что? Зачем?

– Просто так. Я хочу посмотреть.

Она немного помедлила, но не нашла в предложении подводных камней. Протиснула голову в расслабленный нашейник. Слегка подтянула шнуровку сзади – он стянулся под подбородком. Октис, вытянув шею и приподняв голову, приняла вид невольно гордый.

– Эх, вот теперь я вижу в тебе настоящего перволинейного. – Усмехнулся Вороней.

– Слышал бы тебя Кудр, он бы прослезился от счастья… – Она начала расслаблять сплетение сзади, чтобы освободиться.

– Хочу тебя в нашейнике. – Твердо сказал он.

– Что?! – Возмутилась она.

– Хочу взять тебя, когда на тебе будет только нашейник. Ну и, может, сапоги. Но нашейник – точно.

– Хмм, вот это бы Кудра раздосадовало. Ты ведь понимаешь: это – нашейник, он защищает шею от колющих и режущих ударов.

– Ага. Ты не хочешь?

Октис задумалась. Она точно не была против того, чтобы Вороней опять ее взял. Ее даже посещала мысль о повторении случившегося в Старосиле, но ускорить события или как-либо намекнуть о своем желании, она не решалась. В то же время в нашейнике было что-то такое, что не поддавалось определению. Он был полезен в бою. Змеи, благодаря ему, действительно приобретали гордый, опасный и слегка зловещий вид. При этом он доставлял им очевидный дискомфорт. Для Октис нашейник и вовсе был сродни живому. Их отношения, как и все отношения в ее жизни, были сложными и противоречивыми. Сейчас, на время, она была готова принять его условия, но в будущем это уже грозило новыми конфликтами.

– Хорошо. Только прямо сейчас!

– Тис, – прошептал он, – я тебе уже говорил: ты смелеешь на глазах.

***

До захода Матери они не успели. Оставили погребение змеиной кожидо утра. Еще до захода Отца стало прохладно, как будто речь и вовсе не шла о межсезонье. Исполнив свою роль, мужчина, как ему и подобает, тут же уснул. Он пристроился к ней сзади и обнял. Так, поленившись одеваться, они вместе умудрялись спасаться от холода, компактно разместившись между их плащами. Ее – они постелили на твердь, а его небольшой камзол использовали в качестве покрывала.

Отыграв противоречивую роль по желанию Воронея, Октис решила прервать эту порочную связь на троих и избавиться от лишнего. Не освобождаясь от мужских объятий, она, наконец, развязала узел, расслабила шнуровку и осторожно стянула с себя нашейник ведущего. Положила подальше – на расстояние вытянутой руки. Подперла поплотнее мужское тело, потянула на себя камзол, дабы обезопаситься от игл холода.

Наутро Октис отправилась за скалы с вещами одна. Вороней показательно не стал ее сопровождать, чтобы «не нарушить их доверие и тайну схрона». Хотя она и не настаивала. Наоборот, когда Октис выбрала место над деревом с корнями, обваленными камнепадом, у нее было ощущение, что Вороней уже об этом месте знает. Но, оглядываясь периодически, свидетеля своему тайнику она не находила.

Октис запомнила все, как учил наставник: и то дерево, и путь к нему, и место их привала у дороги. Они двинулись дальше.

***

На краю безжизненного плоскогорья, как и обещал Вороней, Октис второй раз в жизни встретила солдатов Загори. Небольшой аванпост человек из десяти вел вполне обыденную мирскую жизнь. Между жилым домом и сигнальной башенкой, смотрящей на загорийскую долину внизу, сновала домашняя птица. Ходила по делам толстая и старая хозяйка. Один из загорийцев, надев простую рубаху, сгружал с телеги привезенные дрова.

– Ну так… откуда путь держим? – К ним подошел дозорный. Как положено он был при параде. Одетый в поношенную кирасу со свежим неровным слоем защитной краски. В одной руке он держал копье, в другой – маленький бесполезный щит с гербом в виде сторожевой вышки. Загорелое от свежего воздуха и царящего в горах света Старших лицо его было красивое и молодое. Но обязательные лень и глупость однообразной жизни стражника брали с мужской красоты свой налог. Он вроде и рад был такому событию, как появление путников из Эдры, но оживление от того лишь слегка побурлило в нем и утонуло в море скуки, из которого выплывать ему уже было лень.

– Так с Эдры же, со славного города Старосила. – На распев сообщил Вороней.

За дозорным, выполняя пограничный долг, подтянулось еще двое таких же. Но вместо того, чтобы встать рядом, они уселись на дощатую площадку у дороги и зорко взирали на происходящее.

– Да не такой уж он и славный. – Фыркнул страж границы. – Люди там злые…

Октис молчала. Наконец-то, спустя сорок сезонов, она видит перед собой настоящего загорийца. Да еще и солдата.

И что же происходит? – Думала она. – Я просто сижу на горбоноге и смотрю на него. Он не кидается на меня – я не кидаюсь на него. И вид он имеет не злой собаки, а вполне человеческий. Намеренно не озлобленный, даже отягощенный некой красотой. И он говорит о том, что в Старосиле люди злые. А загорийцы – добрые?! – Она пыталась вызвать у себя необходимую ненависть к вражескому солдату, но та, видимо, заразилась от него ленью и ушла отдыхать. Все, что у нее получилось – только отнестись к нему пренебрежительно, как к городскому стражнику.

– Ну так, а чего в Загори-то забыли? – Продолжал он.

– Так хотим попасть в легендарный Вид.

– Ну да, многие хотят, чтобы их занесло туда на одну-две Сестры. Ну и только развлечения ради? – Страж границ начал переходить к сути своих интересов.

– Да, везем мы миррорское масло на продажу. Немного. Но ведь в Загори это редкость?

На лице дозорного отразилась вся тяжесть редкой мыслительной деятельности. Беда была в том, что он не знал ничего об этом масле. И главное – сколько оно стоит. А это было в его работе просто непростительно. Он даже взглянул на коллег, но те как стервятники, ждали только «мертвого мяса», а не случая помочь в столь сложном деле.