Чтение онлайн

– Нет у меня ничего лишнего! – Он испугался. – Это все важно!

– Важно? Что там такого важного, ради чего ты тут пасть готов? Показывай.

– Нет.

– Дай сумку. – Ведущая протянула руку, но в ее позе не было ничего просящего. – Отдай по-хорошему – я не отстану. Хуже будет.

– Нет! Брось. Зачем?!

– Отдай сюда. – Она вырвала силой сумку из его рук, не обращая внимания на слабые попытки сопротивления. – Что это? Книги?! Еще книги. Ты тащишь с собой столько книг? Зачем они тебе? Продать?

– Нет! – Просипел Гордей, глядя на то, как Октис бесцеремонно выкидывает из мешка его кладези знаний. – Почему я должен их продавать?!

– Книга – нормальный товар. На вес бывает ценней черных семян. – Настало время и для Октис между делом поделиться своими житейскими знаниями.

– Черных семян? На вес?!

– Да. Примерно столько и выходит. – Доверительно сообщила торговка, продолжая рыться в вещах богомола. – Ну, кроме старых деревянных трещоток – не знаю, почему их до сих пор хранят и не бросят в топку, когда есть новые бумажные. А вообще, я предпочитаю не связываться лишний раз с книгами. Не разбираюсь, какая ценней. Всегда такое ощущение, что тебя дурят, когда пытаются книги подсунуть вместо товара или денег. Ты тоже любишь дурить людей? Ах, ну да, ты же иносказатель! Куда же тебе без этого.

– Люди книги читают, а не перепродают! Я спас их. Унес из книгарни Кулона.

– Украл под шумок…

– Нет. Это все написано моей рукой. Мной сплетено.

– Хочешь сказать, что ты написал все это? – Удивилась она и на миг замерла.

– Переписал. – Объяснился Гордей. – Эти книги – все переписаны мной. Так делается. Создаются копии. Я – книгарь. Книжник. Должен буду стать, когда принесу их на новое место. Это мой труд. Я пытаюсь спасти его, унеся на запад.

– Ты пытаешься спасти свою шкуру.

– А ты? Если я только за себя стараюсь, почему несу с собой книги? Уж мне-то их нести труднее, чем тебе – свою ношу.

– Да уж, такого тощего хмыря, как ты, еще поискать надо. Ты и Твердь несовместимы. Удивляюсь, как ты так долго продержался в живых? Наверное, не вылезаешь за стены своих книгарень и боишься света Матери? Книжник! – Фыркнула она. – Ты же иносказатель, а не книжник!

– А что мешает? Вера в Богов не лишает тебя того, чем ты являешься. Наоборот, из людей начитанных таких большинство. А для всякой черни и тупиц, есть богобоязнь и Церковь Страха!

– Ты кого тупицей обозвал? – Ведущая бросила сумку и схватила оратора за грудки, чуть приподняв над дорогой. – Кого – чернью?! Меня, например?! Я – перволинейный царский ведущий. Я обучена чтению и письму. Я обучена этикету и не раз была при дворе. – Последнее утверждение прозвучало для самой Октис не так, как ей хотелось. Это была правда, но всякое воспоминание о присутствии в высшем обществе не приносило ей никакого удовольствия. Она оттолкнула и отпустила перепуганного спутника. Тот повалился на спину в дорожную пыль. – Если бы ты был прав, князья и прочая власть молились бы Богам. А пока им молятся только такие, как ты – лежащие на спине.

– А ты сама? – Выдохнул он.

– А что я?! – Октис подивилась нахальной смелости чахлого богомола. – Я жива – что еще надо?

– Ты довольна этой жизнью? Твердь тебе как любящая мать?! Ты – покусанная зверем. Исполосованная всем, чем угодно...

– Мелкий гаденыш! Ты подсматривал, когда я снимала щиток? – Она угрожающе надвинулась на него.

– Щиток?! Нет! Я клянусь, что не видел тебя без твоих щитков! Клянусь! Я про твои порезы, шрамы от ран. Я же три дня с тобой был. Как я мог их не рассмотреть?

– Слишком внимательно ты меня рассматривал. – Она пнула его носком сапога в бедро, хотя до того собиралась ударить в другое место заметно сильнее.

– Я же не заглядывал тебе под юбку. Тем более, юбка твоя открыта. Что показали – на то и смотрел. Это же не преступление – смотреть на тебя?

– К сожалению, нет. – Октис развернулась и пошла дальше по дороге.

– Я только хотел сказать, что наблюдал за тобой. По-хорошему – не специально. И ты не тот человек, каким стараешься быть. Что ты делаешь с людьми, которые пытаются тебя убить?

– Пытаюсь убить их. – Не оборачиваясь сказала она.

– Ты поступаешь так, как поступают с тобой. Так? А с людьми, которые тебе помогают бескорыстно? – Октис ничего не ответила. – Видишь? Ты не знаешь, что с ними делать. Потому ты и мясом меня кормила, не зная, как поступить после помощи тебе. Я не пошел бы с незнакомым человеком, если бы всего этого не видел.

– Поднимайся и заткнись. – Приказала она, развернувшись на ходу. – А то я тебя и вправду обваляю в грязи, как следует, а тот незнакомый человек, с которым ты пошел, постоит в сторонке и потом тебе посочувствует.

Гордей сложил в сумку книги, которые вольная ведущая успела раскидать в пыль. Дернул груз на плечо и заковылял вслед.

Теперь он старался не заговаривать с ней первым и не тревожить лишний раз. Условился с самим собой лишь отвечать на вопросы и поддакивать. Но Октис и дальше предпочитала молчать и делать вид, будто путешествует одна. Хотя иносказатель со временем удостоверился, что ведущая следит за ним краем глаза и всегда учитывает его местоположение. Будто Гордей вот-вот собирался напасть на нее или сбежать, а она в любом случае обязана была тому воспрепятствовать.

Так, сохраняя негласный договор о ненападении, они встретили первые намеки на закат Матери.

– Все. – Октис остановилась, чтобы еще раз свериться со старинным документом, отобранным по пути у Гордея. – Будем ориентироваться по той скале. Она есть на твоей карте. Завтра с утра войдем в Донный лес. А сейчас лучше уйти подальше.

– Надо собрать хвороста для костра. – Хозяйски поддакнул Гордей.

– Хвороста! – Усмехнулась она. – Никакого хвороста. И никакого костра.

– А как же без костра ночевать?

– Зачем тебе костер? Ты когда с Кулона сбегал, костер устраивал?

– Нет. Я же от солдат уходил. Я и ночевок толком не делал.

– Потому что людей боялся. А теперь чем лучше?

– Навряд солдаты идут за нами. А костер нужен от зверей. Разогнать тьму.

– Ты темноты боишься? – Расчет Гордея угодить словом спутнице не оправдался. Казалось, что она объявит черное белым, если вдруг он ляпнет обратное. – Да, ночные охотники видят во тьме лучше тебя. Но при свете они видят еще лучше. Огонь нам не нужен. Поесть можно и без него. Ночь теплая. До самого запада – никакого костра. Понял?