Чтение онлайн

Октис прошла внутрь магазина, словно не замечая Воронея в стороне, уложила ножи на дальний стол. Купец с племянником направились на сцену – сообщать еще не разошедшейся толпе, что причиной ее нежданного удовольствия стали именно они и их замечательный магазин, «который обязательно откроется завтрашним утром». Князь остался стоять снаружи – у него не было золотого, чтоб требовать свой нож обратно. Музыканты в это время тихо встали и направились очередью в нутро магазина. Вороней видя, что Октис находится на взводе, посчитал, что она просто взволнована, и танец для нее еще не окончился. Но, когда все музыканты оказались внутри, она выбрала самого крупного из них, налетела и врезала кулаком аккурат ему в нос. Выбор был правильным – остальные музыканты, ошарашенные столь неожиданным обращением с ними, не бросились защищать своего друга.

– Ок.. Аса, что ты делаешь?! – Возмутился один лишь Вороней.

– А что?! – Взревела она. – Ты же сказал, что разрешишь мне поколотить кого-нибудь.

– Но мы же про актеров договаривались!

– Эти типы в третьем и четвертом подходе сбивали такт и меняли скорость. Намеренно! Чтобы я прокололась и резанула по себе. – Она повернулась к поверженному музыканту. – Говори, собака, это купец вас надоумил так шутить?! Он кровь мою потребовал?!

Музыканты причастность купца так и не подтвердили. Но ошибка в ритме действительно была – так они мстили зарвавшейся танцовщице. Которая не подошла и не познакомилась с ними до танца, не обсудила ключевые места в их общем выступлении. Был ли к этому причастен купец, она так и не узнала, но решила впредь колотить музыкантов не после, а до выступления.

Казалось, они были больше не на Тверди – в другом мире. Теперь – верхом на каменном хребте – это чувство взяло верх над Октис. Хотя, по ее мнению, ему следовало проявиться гораздо раньше. Ведь и Донный лес так же оставался чуждым ее представлениям о Тверди землепашцев. Но он был лишь переходом в этот мир. Чем-то временным, заведомо странным и опасным. Теперь лес раскинулся бесконечным морем в ее ногах. Ветер волновал верхушки болотных деревьев. Безмолвие убаюкивало тревогу. Путников обдавали свежие и холодные порывы. Иногда доносился стойкий запах болот, но вольной ведущей был приятен этот аромат именно сейчас – в вечерней свежести.

– Стало холоднее. – Заметил Гордей, когда Мать приблизилась к закату. – Как на западе. Значит, мы уже близко.

Он поежился, потер локти и заискивающе посмотрел на спутницу.

– Уж не про костер ты на меня смотришь? – Покосилась она.

– Ну, ты же видишь, что погода уже не та.

Октис огляделась. Холодный ветер тревожил ее. Полдня она шла с надеждой, что все изменится, хотя ничто на то не намекало. У них должна быть ночевка – им понадобятся все силы, чтобы продолжить путь вперед. Но холод грозился забрать последний остаток у неподвижных тел – вместо того, чтобы дать передышку.

– Значит так. – В дело вступил ее командный голос. – Вон в той расщелине устроим ночлег. Туда – костер. Здесь буду я, а здесь – ты. Иди на тот склон и собирай хворост. Без листьев. Я пойду на другой.

– Нет. Мы вместе. – Твердо заявил Гордей. – Зачем я показал тебе карту и пошел с тобой? Зачем отдал все деньги, что у меня были? Терпел всю эту боль от зелени, пока ты неумело скрывала улыбку? Чтоб я пошел за трухлявыми палками, и меня сцапала просто так неведомая тварь с болота? Я не отойду от тебя далеко – даже не надейся. Хотя бы так, чтоб мы видели и слышали друг друга.

– Ну и иди за мной, прилипала. – Усмехнулась Октис. Она сбросила сумки в ноги и стала спускаться со склона. – Тут камни покрепче будут. Но лучше проверяй что под тобой. Ветки бери сухие и много. Прогорят они быстро, а бревна рубить у нас возможности нет.

– Сподручнее нам быть ближе во время ночевки. Тогда тепла меньше уйдет.

– Ха! Как вчера захотел? И это после того, как я тебя измазала? Держался бы сам подальше. Так нет – еще и предлагаешься грелкой.

Надо отдать должно сопляку, – думала Октис, осторожно спускаясь к первым засохшим кустам, – он осмелился вступить в Донный лес и по прошествии пары дней все еще был жив. Он слаб, болен, но тащит на себе эти червивые книжки. Ему бы стоило умереть от стыда после того, как я истратила на него весь остаток мертвой воды. А он продолжает умничать, дерзить и лосниться, будто я ему подружка сердечная.

– Скажи, ты когда-нибудь был с женщиной? – Спросила она, когда оба приступили к выворачиванию веток старого куста.

– В каком смысле?

– Пребывал исключительно в ее компании несколько дней, пробирался через Донный лес и спал на ее груди, пуская сопли. Или ревел, когда она была сверху и лила на твои царапины жгучий настой. Нет, конечно. Когда ты брал женщину? Как берет мужчина.

– Смотря, что под этим понимать. С женщиной я так и так спал. И в объятиях ее я недавно побывал так же.

Октис хитро улыбнулась – эта колкость ничего не стоила книжнику. После самолично проведенной лечебной процедуры она впервые за долгое время прибывала в хорошем расположении духа.

– Это когда у тебя стояк между ног. – Она разломила об колено хворост, подкрепляя этим действием каждую последующую фразу. – Ты стягиваешь портки. Перед тобой баба с неприкрытым лоном. Ты раздвигаешь ей ноги. И у твоего дружка вообще не остается никаких преград до своей цели.

– Ты так говоришь... ты сама так не думаешь. Неужели это и есть для тебя близость? – Гордей кинул пару кривых веток в кучу.

– Неважно, что есть для меня. Женщина считается девственной до тех пор, пока не постарается мужчина. Тогда и мужчина – девственник, пока не постарается? Так у вас принято? Отвечай: умудрился? Насколько ты моложе меня?

– А сколько тебе? На вид с тридцать противостояний.

– Старше. – Октис отвернулась и пошла дальше к трухлявому повалившемуся стволу небольшого деревца. – На востоке считается оскорбительным задавать такой вопрос женщине.

– Потому мы на западе. – Извинил себя Гордей. – Если ты старше, значит, я сделал тебе комплимент. Потому что на западе принято делать комплимент женщине, занижая ее возраст.

– Какой прок с такой лжи? Она-то все равно знает, сколько ей. И все вокруг, значит, знают какая она старуха. Ладно, – она отвлеклась от выворачивания ствола, продолжая прижимать его одной ногой, – ты ответишь на вопрос? Какая задача все же – задавать вопросы иносказателю!

– Было. Понятно? – Гордей пошел от нее в другую сторону. Но осторожность не позволила ему уйти слишком далеко. – И так, как ты сказала, было. И по-другому.

– Надо же. А не врешь? Где же ты сподобился-то? Кто ж на такого дрыща позарился? Наверно, страшная и старая была? Не силой же ты ее взял – скорее, она тебя.

– Все было по согласию. И она была красива... вполне красива. Относительно. И старость ее не тронула.

– За деньги взял?! – Не унывала Октис.

– Нет!

Она посмотрела на него с прищуром. Помяла губы, но не нашла, что сказать до тех пор, пока они не потащили назад первые охапки с хворостом.

– Ах! Поняла. Скажи мне, как ее звали? Кем она была?

– Что?

– Имя!

– Ее звали... звали...

– Наверное, не можешь ни одного женского имени вспомнить. Бери цветочное – не прогадаешь. Ты потому в иносказатели пошел? Чтобы хапнуть чужую бабу без спроса?