Танец стихий
Шрифт:
Анах же глубокомысленно хмыкнул и натянуто улыбнулся:
— Музыка не при чем. Тебе должно хватить мелодии твоего сердца, твоей души. Вспомни, что ты тогда чувствовала, о чем думала. Продолжительность и сила этих эмоций может сыграть большую роль, чем идентичность движений.
Я посмотрела на него и вспомнила… Все заволокло дымкой, я видела только его невероятные глаза, как тогда…
— Отлично, Кира, похоже, это то, что нужно. Не теряй ощущения, поддерживай свое состояние. А теперь вслушайся в свое тело, оно подскажет тебе нужные движения, — тихо, словно боясь спугнуть нежную бабочку, прошептал Роже.
Откуда-то, словно изнутри, раздалась божественная музыка, полился свет. Я опять танцевала для этих волшебных глаз цвета редкого янтаря. И снова пели птицы, цвели цветы, радуга переплеталась с яркими нитями магических лучей… «Кира, Кира» Прошло бесконечно долгая секунда, и я смутно, откуда-то сверху, различила две фигуры, потом знакомую обстановку. Девушку в розовом одеянии, раскинувшуюся на огромной кровати. Ощущение мира возвращалось очень медленно и странно, словно я парила под потолком. Мужчины говорили, активно при этом жестикулировали, комната быстро заполнялась народом, что-то происходило. Но меня это не касалось, мне было покойно и хорошо где-то там… А если подняться еще выше — может, там еще приятней?
«Кира! Возвращайся!» — Зачем, думала я, зачем куда-то возвращаться…
И тут бесплотный дух резко втянуло в завихрение эмоций, причем моих эмоций, таких сильных, красочных! Я моргнула и с шумом втянула воздух. Носом, так как мой рот был несколько занят. Роже целовал меня, как мне показалось максимально старательно и с некоторой претензией на страстность. Я отчаянно забилась в объятиях мага. Анах вздрогнул и поспешно разжал крепкие объятия. Кажется, он несколько увлекся, поэтому упустил момент моего возвращения. Нет, конечно, я бы и не подумала сопротивляться, если бы он целовал меня по-настоящему. Но я, почему-то, была уверена, что он просто применил максимально простой и эффективный способ вернуть загулявшую в грезах из астрала. Удивляюсь, что он не переложил эту тяжелую обязанность на цвака. Грустно улыбнувшись своим мыслям, я, наконец, обратила внимание, что мы в комнате совсем одни.
Немного подумав, я залепила магу пощечину: пусть или целует по-настоящему, либо не лезет вообще! Анах бесстрастно принял удар как должное, даже не пытаясь уклониться.
— А где все? Кажется, тут была куча народу, — растерянно спросила я, не ожидая такой реакции от мага. Точнее, я ожидала хоть какой-то реакции.
— А, ты все-таки помнишь, — Роже утомленно опустился на мягкий пуфик. Я села прямо там, где стояла, то есть на ковер, не в силах дойти до другого. А опуститься на колени к мужчине, как бы не хотелось, после случившегося, не смогла.
— Ты их вернула! — просто ответил верховный маг. — Всех! То есть не выходя из комнаты, ты исцелила не только цваков, которых видела в клетке, а всех, кто был на расстоянии десятка калонов вокруг. Даже десяток шпионов рассекретились! — вяло усмехнулся маг. — Тукан приходил сюда лично, чтобы выразить свое восхищение работой мастера. Зная повадки старого деспота, честно говоря, я очень удивлен. Но, — и с этим не поспоришь, — обучение закончено, ты прошла проверку.
Я устало кивнула, сладко потянулась на ковре, и провалилась в глубокий сон.
Темная ночь, освещенная только тусклым светом далеких звезд. Я лежу на спине, зачарованно разглядывая незнакомые созвездия. Темные треугольники соседних гор чуть сияют неясными огоньками окон: кто-то из анахов тоже не спит. Интересно, Роже сейчас спит? Или, может, проверяет свой гарем? Какие они красивые — анахки: нежные эфемерные существа с совершенными чертами лица. Даже на Земле они имели бы толпы поклонников, не взирая на голубоватый оттенок кожи.
Судорожно вздохнув, я прикрыла глаза: что толку мечтать о нем? Я всего лишь экзотичная дурочка в жизни мага. Ну зачем я тогда ляпнула о просьбе поцелуя? Зачем влепила магу пощечину? Я же сама делаю все, чтобы настроить мужчину против себя! Но так приятно было просто представить сильные пальцы, ласкающими движениями скользящие по плечам, рукам, груди…
Вздрогнув, я чуть было не закричала, реально ощутив на плече легкое прикосновение. Мужское дыхание обожгло шею: сердечко блаженно затрепетало. Роже пришел ко мне ночью! Что же делать? Противоречивые чувства разрывали на части. Я попыталась было выскользнуть из сжимающихся объятий, но губы мужчины нащупали мои и страстно к ним приникли. Затрепетав от сладкого чувства, щедро смешанного с замешательством, я несмело ответила на поцелуй. Руки скользнули вверх по широкой груди мужчины, лаская ее, шею, лицо. Я хотела было запустить пальцы в шелковистые пряди анаха… но нащупала невысокий жесткий ирокез.
Испуганно сжавшись, я дернулась, но цвак крепко держал меня. Тогда я укусила Ривиэля за губу: мужчина вскрикнул и разжал руки.
— Немедленно убирайся! — злобно прошипела я, осторожно отступая в сторону двери. — А то позову на помощь!
Нашарив какой-то предмет, я метнула его в сторону бесстыжего цвака.
— И сам справлюсь, — иронично ответил несколько растерянный Ривиэль, ловко увернувшись от летящего в него подсвечника. — Не сомневайся, я умею обращаться с женщинами…
Подсвечник угодил в зеркало, которое тут же разлетелось на тысячу мелких, таинственно сверкающих в неясном свете звезд, осколков.
— Ничуть не сомневаюсь, — негромко буркнула я, смущенно вспоминая весьма умелые ласки цвака. — Вот иди к ним и обращайся на здоровье! Хоть до самого утра! А заявишься сюда еще раз — попробую еще разок тебя полечить… чтобы здоровья хватило на всю загробную жизнь!
Кажется, угроза подействовала, так как мужчина исчез из комнаты. Не поверив цваку, я торопливо схватила второй подсвечник и укрылась в самом темном углу. Там и сидела, пока не сморил сон.
Проснулась, когда оба солнца уже стояли высоко: прямо над вершиной той горы, в которой находилась моя комната. Это было понятно потому, что ни в одном окне на ярком белесом небе не было видно ни одного оранжевого светила. Еще доброе, но уже давно не утро. Находилась я в кровати, и, конечно же, опять в ночнушке. Ух, попадись мне тот умелец, который умудряется меня тихонько переодевать — глаза повыцарапаю. Я приподняла голову и огляделась: хвала небесам, в комнате никого не было. От вчерашнего разгрома тоже не осталось и следа. Уж не приснилась ли мне вся эта история с цваком?
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату ввалилась небольшая толпа. При ближайшем рассмотрении оказалось, что толпа состояла из двух уже до коликов знакомых мне проходимцев и еще парочки фиолетовых цваков сверх программы. Видимо, дабы отличаться от Ривиэля, один из панков носил оранжевый ирокез, второй — ядовито-зеленый. Развеселая компания сгрудилась у моей кровати. Я натянула одеяло до подбородка, так как ночнушка отличалась уж чересчур излишней прозрачностью, более подчеркивая, чем что-то скрывая. Ривиэль, от которого не укрылось это движение, нежно подсел ко мне на кровать, и, подмигнул:
— Я думаю, что нам уже незачем что-то друг от друга скрывать! — Он прилег рядышком и, погладив мое бедро, с притворством вздохнул: — Такая страстная — даже мебель не выдерживает!
Компания цваков притихла: парни косились с заметным интересом. А вот на лице Роже не отразилось ничего. Я безуспешно пыталась разглядеть на каменной физиономии хоть какие-нибудь признаки ревности. Разозлившись на безучастность анаха, решила раз и навсегда разобраться с нахальным цваком:
— Это только тебе нечего уже от меня скрывать, бесстыдник! — С силой дернула Ривиэля за серебристую косу. — Но, тем не менее, я попрошу тебя впредь сдерживать свою гиперсексуальность в большем количестве слоев одежды и больше не пытаться соблазнить меня своей неземной красотой, потому как в следующий раз, если тебя угораздит попасть в беду, голому тебе я помогать уже ни за что не буду! — И столкнув опешившего цвака на пол, добавила сквозь зубы: — А вздумаешь еще раз заявиться среди ночи, подсвечник разобьет не зеркало, а твою лысую башку!