Чтение онлайн

Одеть? Причесать? Для чего? У них тут театральное шоу?

– Иду уже, иду, – слышу женский голос, а потом из-за ширмы появляется женщина совершенно необъятных размеров.

– Ну, дай-ка, я на тебя посмотрю, – говорит она, обращаясь ко мне. Берет за руки, крутит в стороны, рассматривает. – Какое прелестное личико, и фигурка хороша, – комментирует она. Я не привыкла к комплиментам, только к тем, которые отпускали пьяные мужчины в баре. Но это не в счет. – Думаю, мы подберем тебе что-то необычное. Нельзя такую красоту во всякую мерзость рядить, правда?

Она подмигнула мне так, словно, я могу понять, о чем она. Тупо смотрю на лицо женщины, не понимая, что нужно отвечать. Да и нужно ли? Позади, все еще, маячит внушительная фигура охранника, который притащил меня сюда. А это не прибавляет оптимизма.

– Оставляю ее тебе. – говорит мужчина у меня за спиной. В голосе слышны нотки облегчения. – А то у меня еще дел невпроворот.

– Куда ее потом? – спрашивает Татьяна так, будто меня здесь и нет.

Они обсуждают мою участь, как свершившийся факт, не спрашивая моего мнения. Впрочем, после удара по лицу и пинков, я рада уже тому, что меня никто не бьет.

– К хозяину сразу веди, он ждет уже, – успокоил мужчина. Татьяна кивнула, а я задрожала еще сильнее.

Дождавшись, пока этот здоровяк уйдет, тихо спрашиваю:

– Подскажите, куда меня привезли? И почему ваш хозяин меня ждет?

Татьяна уставилась на меня, выпучив глаза от удивления.

– Тебе не сказали? – выдыхает угрюмо.

Мотаю головой.

– Это публичный дом, девочка, – ее ответ вгрызается в мозг, проходясь по извилинам режущей раной, – странно, что ты не в курсе, – добавляет равнодушно.

Мои похолодевшие ладошки вспотели, а колени начали мелко дрожать. Я ожидала чего угодно, только не этого. И от кого? От собственной матери? Той, которой старалась всеми силами помогать. И которую всегда любила. Пусть она не была идеальной, и пускай, иногда мне доставалось незаслуженно. Но она же мама… Как она могла так со мной поступить? За что наказывает? Чем я ее обидела?!

– За что? – из глаз брызнули слезы.

Больше не сдерживаю рыданий. Теперь, когда мой охранник ушел, это можно.

– Не надо слезы лить, милая, это не поможет, – причитает Татьяна, снова заходя за ширму. У меня жизнь рушится, а она просто делает свое дело. – Думаешь, ты одна тут такая? Да вас таких добрая половина! И каждая считает себя невинной жертвой. Только сути это не меняет. И со временем все привыкают. И ты привыкнешь.

От ее слов стало еще больнее. Я размазываю по лицу слезы, жалко всхлипывая. Липкое чувство гадливости и брезгливости затопило с головы до ног. Сейчас мне кажется, что каждая молекула в моем теле нуждается в том, чтобы ее тщательно отмыли. Но, будто этого мало!, Татьяна протягивает мне комплект белья, от одного взгляда на который стало жутко до тошноты.

– Вот это, думаю, подойдет, – комментирует женщина, – это твой размер. Надевай!

– А можно что-то, не такое открытое? – спрашиваю, голос дрожит.

Татьяна злобно хмыкнула.

– Не выпендривайся! – говорит она, – или хочешь, чтобы я позвала Гектора?

Не знаю, кто такой Гектор. Но догадываюсь, что это тот мужик, который меня сюда привез. Активно мотаю головой, вспомнив его толчки и оплеуху. Щека еще болит.

– Вот и правильно, милая, – заключает Татьяна, грубо впихнув мне в руку наряд. – За ширму иди и переодевайся.

Обида режет глаза, но слезами тут не помочь. Можно только по шее получить. И совсем не факт, что тут кто-то станет меня лечить. Покорно иду за ширму. Кроме тряпки, которая служит прикрытием, тут обнаружилось большое зеркало, висящее на стене, и маленький табурет. На него-то я и сложила комплект.

– И пошевеливайся там, хозяин ждать не любит, – кричит мне вслед Татьяна.

Меня морозит от страха, но я стараюсь не обращать на это внимания. Быстро, насколько это возможно заледеневшими пальцами, стягиваю с себя одежду и натягиваю наряд от Татьяны.

Беглого взгляда в зеркало достаточно, чтобы понять, что на теле этот кошмар выглядит еще провокационнее, чем на вешалке. Бюстгалтер приподнимает и выпячивает вперед грудь. Но, будто этого мало, он еще и просвечивает. Упругие от холода горошины сосков торчат сквозь кружево, как маячки. Низ больше похож на набедренную повязку из кружева, чем на нормальные трусы. Он практически ничего не скрывает, и висит так низко, что, наверное, можно было бы его вообще не надевать.

– Ну что там? – врывается Татьяна за ширму. Инстинктивно прикрываюсь руками, но она рывком отводит мои ладони в стороны, чтобы рассмотреть, – да, это то, что нужно, – заключает она удовлетворенно.

То, что нужно? Это кошмар!

– Можно мне какую-то накидку? – прошу ее, с надеждой заглядываю в глаза.

– Зачем? – недоумевает.

– Все слишком открыто, я не могу так, – шепчу дрожащим от страха голосом.

– Не выдумывай! – отпускает мои руки.

Женщина отходит от ширмы, заглядывает за двери.

– Гектор! – зовет она. Подскакиваю на месте, – иди, принимай девочку! Она готова.

Денис.

Не люблю эти многолюдные сборища. Всегда одно и то же. Показное выступление мнимых друзей. А, на самом деле, любой из присутствующих, не задумываясь, воткнет нож в спину, если будет такая возможность. Только дай слабину, и конец.

Дурацкие правила, и чертовы туфли. Ненавижу всю эту ерунду с дрес-кодом таких раутов. Но пропустить день рождения Пальчевского я не мог. Когда-то он спас мне жизнь, буквально вынес на руках, когда я истекал кровью, и отвез к доктору. Если бы не он, меня бы не было. А так, отделался лишь уродливым шрамом в полспины.

Хватаю бокал шампанского с подноса, проходящего мимо, официанта. Делаю глоток, наблюдая за происходящим в зале. Пальчевский, кажется, в этот раз превзошел себя, стараясь пустить пыль в глаза этим олухам. Иллюзия беспечности, которая тут правит, – лишь ширма и красивая картинка мнимого благополучия.

Только вчера мои информаторы донесли, что есть некто, готовый заплатить любые деньги, чтобы только подобраться к Пальчевскому ближе. Искали возможности устроить своего человека к нему в дом. Но Пальчевский не дурак, с его системой охраны все ходы для таких персонажей закрыты.

Впрочем, предупредить не помешает. А тут это сделать проще всего. Подставляться самому – глупая затея. И, наверное, другого случая передать информацию так, чтобы никто не смог меня в этом заподозрить, не получится.