Чтение онлайн

– Думаю, это можно устроить.

– У тебя получится что угодно!

Она вышла из машины, но он успел ухватить ее за руку.

– Я действительно люблю тебя, Марго.

– Знаю.
– И она ослепительно улыбнулась ему.

20

Как приятно провести день в собственном магазине, среди собственных вещей, к тому же пожиная плоды первого успешного приема, ею же самой устроенного! Об этом сообщила Марго матери, когда Энн заехала днем, привезя с собой коробку ее любимого шоколадного печенья.

– Просто не верится, что все это получилось!
– воскликнула Марго, с удовольствием откусывая печенье.
– Весь день идут покупатели. Это у меня первая передышка с самого утра. Знаешь, мам, теперь я действительно поверила, что у меня свое дело! То есть поверить в это мне хотелось с самого начала, и, когда первый день прошел так удачно, я почти поверила...
– Она прикрыла глаза и запихнула в рот остаток печенья.
– А в субботу вечером поверила окончательно!

– Ты хорошо поработала.
– Энн отхлебнула чай, который вскипятила себе в кухоньке наверху. И хотя ее удивило то, что Марго предпочла шампанское шампанское днем!
– она не стала делать дочери замечание.
– Все эти годы...

– Все эти годы я пускала по ветру свою жизнь, силы и деньги!
– пожала плечами Марго.
– Опять история про стрекозу и муравья, да, мама?

Энн невольно улыбнулась.

– Ты никогда к этой басне не прислушивалась и запасов на зиму не делала. По крайней мере, мне так казалось.
– Она подошла к двери и заглянула в изысканно обставленную спальню.
– Но, похоже, ты все-таки стала делать запасы.

– Нет, это совсем другое. Необходимость - мать изобретений. А может, мною двигало отчаяние?
– Марго подумала, что если она решила быть честной во всем, то почему бы не начать прямо сейчас?
– Признаться, я не рассчитывала, что все так получится. Наверное, и не хотела...

Энн обернулась и посмотрела на дочь, сидевшую в белоснежном кресле с алыми подушками. "Взгляд у нее стал мягче, - подумала она.
– И лицо спокойнее. Как странно, что сама Марго, которая всегда так пристально изучала собственную внешность, этого, кажется, не замечает!"

– Значит, не хотела...
– сказала наконец Энн.
– А что теперь?

– Теперь я хочу, чтобы все было именно так. Нет, не правильно!
– Она взяла еще одно печенье.
– Я хочу, чтобы было еще лучше! Чтобы "Претензия" стала расширяться. Через год-два я собираюсь открыть филиал в Кармеле. А потом - кто знает?
– элегантный магазинчик в Сан-Франциско, сувенирная лавочка в Лос-Анджелесе.

– Ты неисправимая мечтательница, Марго!

– Наверное. И меня все время тянет на новые места.
– Она откинула волосы со лба и улыбнулась чуть грустно.
– Боюсь, что я осталась прежней Марго.

– Нет, ты уже не прежняя Марго.
– Энн подошла к дочери и обняла ее. Но все-таки, конечно, что-то есть от той маленькой девочки, которой ты была когда-то. И откуда это в тебе?
– пробормотала она.
– Твой дед ловил рыбу. Твоя бабка мыла полы и стирала белье.
– Энн взяла руку Марго в свою - узкая ладонь, тонкие пальцы, унизанные кольцами.
– Рука моей матери была в два раза больше твоей. Большая, сильная, умелая. Как моя.

Она заметила, как удивилась Марго, и поняла, что впервые мать так легко заговорила о людях, о которых обычно не упоминала. "Наверное, я была эгоисткой, - подумала Энн.
– Не вспоминала о них, чтобы не тосковать".

Сколько же она наделала ошибок! А ведь это ее единственное дитя... Как это ни трудно, но ошибки рано или поздно надо исправлять.

– Мою мать звали Маргарет.
– Она откашлялась.
– Кажется, я не говорила тебе об этом. Она умерла через несколько месяцев после моего отъезда из Ирландии. И я чувствовала себя виноватой, потому что меня не оказалось рядом с ней, когда ей было плохо. Я даже не могла приехать попрощаться с ней! Наверное, поэтому я не рассказывала о ней ни тебе, ни кому-нибудь другому... Но, думаю, ей было бы грустно об этом узнать.

– Мне очень жаль, мам, - больше Марго ничего не могла сказать. Очень.

– Мне тоже. Ведь она так любила тебя маленькую!

– А какая...
– Марго запнулась: она боялась задавать вопросы, боялась, что снова не получит на них ответа.

– Какая она была?
– Энн тихо улыбнулась.
– Когда ты была маленькая, ты спрашивала меня о таких вещах постоянно. А потом перестала спрашивать, потому что я на эти вопросы не отвечала... А надо было отвечать!

Она отвернулась к окну, выходившему на запруженную машинами улочку. Грех ее был в трусости и в чрезмерной заботе о себе! И если искупить его можно, только вытерпев боль воспоминаний, что ж, это не так уж и много.

– Я не делала этого раньше, потому что запретила себе оглядываться назад.
– Энн обернулась и подошла к дочери.
– Потому что считала, что главное - воспитать тебя, а не рассказывать тебе о людях, которых больше нет. А ведь, наверное, воспитание в том и состоит...

Марго мягко коснулась ее руки.

– Так какая же она была?

– Она была хорошей женщиной, Марго. Трудолюбивой, но не трудной. Любила петь и всегда напевала за работой. Она любила цветы и выращивала их. Еще она научила нас любить свой дом и гордиться им. Она с таким выражением лица ждала отца с моря... Только став взрослой, я поняла, что оно означает.

– А дед? Он каким был?

– Большой, с громким голосом. Обожал ругаться, и мама всегда ему за это выговаривала.
– Энн улыбнулась своим воспоминаниям.
– Он возвращался домой, пропахший рыбой, морем и табаком, и рассказывал нам всякие истории. Он был замечательным рассказчиком!

Энн смахнула со стола крошки.

– Ты была названа в честь моей матери. Отец тоже иногда называл ее Марго - когда хотел поддразнить. Но ты на нее не очень похожа. Впрочем, как и на меня. Только глаза... Не цвет их, а разрез. И взгляд бывает порой совсем как у нее - упрямый, пристальный. Но цвет - как у отца. В его глазах можно было утонуть. И как они сияли! Ослепительно!

– Ты никогда мне о нем не говорила...

– Потому что это тоже было больно вспоминать.
– Энн устало опустилась на стул.
– Наверное, я не должна была лишать тебя хотя бы воспоминаний. Но я хранила его для себя!
– Голос ее задрожал.
– Только для себя! И забрала у тебя твоего отца...

Марго судорожно вздохнула. Ей казалось, что грудь ее придавлена чем-то невыносимо тяжелым.

– Я всегда думала, что ты его не любила...

– Не любила?!
– переспросила Энн изумленно, а потом расхохоталась. Пресвятая Дева, это я-то его не любила? Да во мне было столько любви, сколько могла вместить душа! Стоило мне взглянуть на него, и сердце готово было выпрыгнуть из груди. А когда он брал меня на руки, у меня кружилась голова просто от его запаха. Я помню этот запах до сих пор. Пахло сырой шерстью, рыбой и мужчиной.

Марго попыталась представить себе мать молодой, смеющейся, безумно влюбленной в человека, держащего ее в своих объятиях. Но это оказалось довольно трудно.

– Я думала... мне казалось, что ты вышла за него, потому что должна была это сделать.

– Конечно, должна была!
– начала было Энн и осеклась.
– А, ты про это... Да мой отец из него бы всю душу вытряс! Не то чтобы Джонни не делал попыток...
– добавила она с лукавой улыбкой.
– Он ведь был мужчиной, а у них свои принципы. Но и у меня были принципы, так что на брачную постель я вошла девственницей, хоть и сгорающей от желания.