Танго с Бабочкой
Шрифт:
Музыка внезапно стихла, и Линда увидела, как Беверли Хайленд вышла на небольшую сцену, подняв руку и прося тишины. Было забавно, что такое сборище людей было в состоянии сохранять тишину. Как только музыка и разговоры умолкли, Беверли Хиллз показалось пустынным местом.
Беверли говорила твердо и убежденно, объясняя, почему Преподобный не смог сегодня приехать на вечеринку. Он был в больнице рядом со своим младшим ребенком, только что перенесшим операцию по удалению аппендикса. Потом она непосредственно приступила к запланированной избирательной кампании Преподобного, уверяя всех, что им предстоит проголосовать за одного из самых достойных людей своей нации на данный период.
— Мы очистим города, — говорила она, — если этот человек будет у нас президентом, да еще с поддержкой его министерства новостей, он сметет всю грязь с лица Америки.
Раздались аплодисменты, и снова заиграла музыка. Барри появился рядом с Линдой, извиняясь за то, что так надолго покинул ее, утверждая, что это не входило в его намерения. Но когда немного позже они сели в «роллс-ройс» и он спросил, не желает ли она заехать к нему на чашечку кофе, она отказалась, ссылаясь на предстоящую раннюю утреннюю операцию.
— Еще один маленький успех, Бев, — сказала Мэгги Керн, следуя за своей начальницей по огромной винтовой лестнице.
Последние гости разъехались, музыканты собирались, уборщики работали в саду под неусыпным оком охраны. Две женщины зашли в спальню Беверли, где француженка-горничная стелила простыни и развешивала дорогие шелковые халаты. В огромной ванной комнате, целиком отделанной мрамором, другая горничная готовила хозяйке вечернюю теплую ванну, наполняя воздух ароматом экзотических масел.
Мэгги сбросила свои туфли и по толстому ковру подошла к маленькому столику, на котором были разложены вечерние закуски. Налив два стакана прохладного перье, она протянула один Беверли, а потом опустилась на стул, отделанный бледно-голубым шелком.
— Да, неплохая получилась речь, — проговорила Беверли, передавая песцовый воротник одной из горничных. Потом она подошла к столу и выбрала морковку из причудливо нарезанных овощей. Она не ела весь вечер. Мэгги также не удалось поесть, она была слишком занята, наблюдая за организацией вечеринки, но в отличие от своей начальницы, которая жестко следила за своим весом, Мэгги щедро наложила себе булочек и сливочного сыра.
— А через три недели, — добавила Беверли, подходя к окну и вглядываясь в холодную февральскую ночь, — состоится Нью-Хэмпшир Праймери.
Мэгги посмотрела на нее. На мгновение их глаза встретились, затем Беверли снова отвернулась окну. Обе чувствовали на себе неуклонное давление времени.
Сорокашестилетняя секретарша смотрела на свою начальницу довольно долго. Она видела напряжение и беспокойство в немолодом хрупком теле Беверли, эти чувства испытывали они обе. Оно появилось у них, когда Преподобный объявил о своем желании баллотироваться в президенты. За двадцать лет работы у Беверли Мэгги не могла вспомнить, чтобы Преподобный выходил из-под чуткого контроля Беверли. Она никогда не пропускала программы его новостей, контролировала каждое его движение. А теперь, когда он стремился попасть в Белый дом, Беверли неуклонно последует за ним. Для нее это стало просто навязчивой идеей.
«И к чему это все приведет?» — думала Мэгги, ставя на стол пустую тарелку и надевая туфли.
Прежде чем выйти из комнаты, она остановилась и снова взглянула на свою начальницу. У Беверли был отрешенный взгляд, блуждающий где-то далеко. Мэгги знала, что не стоит беспокоить ее, говоря «до свидания», Беверли все равно не услышит. Потом Мэгги посмотрела на настенный календарь и день, обведенный красным. Одиннадцатое июня. Он был так близко, очень близко…
Через несколько минут Беверли собралась с мыслями, отпустила прислугу, заперла дверь и медленно прошлась по комнате со стаканом прохладного перье в руках. Да, вечеринка удалась. Беверли заручилась поддержкой многих на выборах в пользу преподобного. Капля в море, конечно, по сравнению с министрами-миллиардерами, которых готовы поддержать миллионы. Но она сделала это для него в качестве еще одной ступени в его подъеме по лестнице власти.
Не было ничего такого, чего бы не сделала Беверли Хайленд, продвигая его наверх. Она отдавала этому всю себя. И это была просто очередная ступень. Одиннадцатое июня всего через пять месяцев. И хотя рейтинговые отчеты пророчили Преподобному неплохую перспективу, все же он не был еще одним из первых. Его превосходили по голосам двое других республиканцев. И, чтобы он победил в июне, Беверли необходимо было развернуть мощную кампанию. И ничто не должно стоять у нее на пути.
Она присела на краешек кровати и взяла-со стола фотографию в золотой рамке. Его очаровательная улыбка придавала ей сил. Фотография была подписана: «Молитесь Господу». Беверли был пятьдесят один год, и, если бы ей потребовалось еще столько же времени, чтобы достичь своей цели, она пошла бы на это.
До вершины. До самой вершины. С преподобным Дэнни Маккеем.
14
«Дэнни Маккей, Дэнни Маккей, — словно отстукивали колеса поезда. Дэнни Маккей, Дэнни Маккей…»
Когда поезд загудел, Рейчел проснулась и рывком села. На секунду она почувствовала смущение: где она? Но, вспомнив, вздрогнула, забившись на сиденье поплотнее, и стала смотреть в окно.
Пустыня, только пустыня. По этой дороге она уже ехала однажды, почти два с половиной года назад. Но сегодняшняя Рейчел Двайер, ехавшая на запад из Техаса в Альбекерк, очень сильно отличалась от испуганной четырнадцатилетней девочки, перепутавшей маршрут и севшей на автобус до Грейхаунда. Та худенькая девчушка и представления не имела, куда она направляется. Но шестнадцатилетняя Рейчел, женщина с целым веком страданий за плечами, точно знала, куда едет.
Ее направляла жажда увидеть, как когда-нибудь Дэнни Маккей заплатит за свое преступление. Когда волна боли вновь нахлынула, Рейчел схватилась за живот и задержала дыхание. Но вот боль утихла, она выдохнула и взглянула на часы. Оказалось, она выпила последнюю таблетку всего два часа назад. Но боль все равно вернулась и даже усилилась. И с тревогой она осознала, что кровотечение тоже усилилось.
Она осмотрелась. В купе было мало пассажиров, да и те в основном дремали. Она осторожно выбралась со своего места и пошла в туалет в конце вагона. Там ее тревога переросла в панику, когда она увидела, сколько крови потеряла.
На самом деле у нее началось кровотечение.
Пытаясь подавить панику, она снова посмотрела на часы. Поезд придет в Альбекерк меньше чем через час. Она сойдет и найдет аптеку. Затем она попытается разыскать свою мать.
Таков был план Рейчел, когда она выезжала из Сан-Антонио: разыскать свою мать. Мама должна помочь ей. Хотя Рейчел знала, что она родители уехали из трейлера два года назад, Рейчел все же надеялась, что они были где-то поблизости. Когда Дэйв Двайер бросал все к чертовой матери и сдвигался с места, ему никогда не удавалось заехать далеко. Он обычно едва добирался до ближайшего захолустного городишки, где имелся хоть какой-то бар. Поэтому Рейчел надеялась, что они все еще были в Нью-Мексико.
Дальнейшие планы Рейчел были туманны, она лишь знала, что не оставит так просто одного человека. Дэнни Маккея…
Приняв очередную таблетку, она вернулась на свое место, почти теряя сознание. Таблетки дала ей Кармелита, которой однажды самой пришлось пройти через аборт.
Кармелита…
Рейчел закрыла глаза, представив себе красивое смуглое лицо подруги. Вчера утром Рейчел проснулась и увидела, что на нее смотрят карие глаза подруги, полные печали и скорби.
— Прости, amiga, — проговорила мексиканка. — Но Хейзел отправила меня сказать тебе, чтобы ты собирала вещи. Она говорит, что ты должна уехать.