Чтение онлайн

Когда на экране вспыхнул номер телефона преподобного Дэнни в его штаб-квартире в Хьюстоне, Джессика резко встала и сказала:

— Мне пора идти.

Ее мать выглядела удивленной.

— Но мы еще не ели десерт, дорогая.

— Не принуждай ее, — сказал Джим Маллигэн, выключая телевизор. — Джессика, ты должна больше упражняться. Почему вы с Джоном никогда не бегаете трусцой?

Мать проводила ее к «кадиллаку». Ночь в пустыне была холодной; звезды, подобно кусочкам льда, были разбросаны по небу, как будто взорвалась покрытая снегом гора Сан-Хасинто.

— Мы так редко видим тебя, — сказала миссис Маллигэн, подставляя щеку для поцелуя. — Твоя сестра Бриджит вместе со своими детьми бывает здесь почти каждую неделю. И они так утомляют меня!

Джессика села в машину и завела ее.

— Поезжай осторожно, дорогая, — сказала Хелен Маллигэн. — У меня к тебе просьба. Ты смогла бы раздобыть для меня автограф Ариэль Дюбуа?

Свернув с проезда Боб Хоуп и выехав на шоссе, Джессика сильнее нажала на газ. Она внезапно захотела поскорее добраться домой, крепко сжала руль и умоляла автомобиль ехать побыстрее. Ей в голову пришла идея, с каким оружием можно отравиться на встречу завтра утром. Если это сработает, Барри Грина ожидает самый большой сюрприз в его жизни.

Латриция Браун была великолепна. Недавно похудевшая, она выглядела более высокой, чем прежде, и теперь, заплетая свои волосы, она действительно напоминала африканскую принцессу. Она ходила с гордо поднятой головой, ее поступь была уверенной, чего не было заметно в старой «медсестре Вашингтон» несколько месяцев назад. Неудивительно, что она стала получать почту от поклонников и что авторы шоу захотели сделать ее роль значительнее. Будь она проклята, если позволит этой сучке Ариэль смести ее со своего пути, как многих других малоизвестных актрис. Латриция вступила в эту борьбу не только ради себя, но и ради эксплуатируемых актеров и актрис повсюду, и ради представителей своей черной расы.

Она просто надеялась, что Джессика Франклин сможет найти способ выиграть ее дело. Но перевес был определенно не в ее пользу. То же можно было сказать и о законе.

— Мне нужно посмотреть ваш контракт, — сказала Джессика Латриции во время их первой встречи месяц назад. — Если получится, мы будем бороться с ними по поводу расторжения контракта без причины. — Джессика использовала и другие юридические выражения: «неправомерное увольнение», «сексуальная дискриминация», «преследование за вероисповедование», «политические взгляды», объясняя Латриции разные направления, в которых может развиваться дело. А затем, через два дня, когда Латриция принесла свой контракт и Джессика изучила его, юридические термины изменились на «стандартные пункты контракта», «незначительный повод для дела». Слова, которые можно было суммировать в одной фразе: Латриции не на что было опереться.

И все же, к огромному удивлению Латриции, Джессика Франклин согласилась взяться за ее дело.

— Послушайте, — предупредила она честно, — я не думаю, что мы победим. Но вы можете выиграть от огласки, точно так же, как и моя фирма.

Первое, что они сделали, — выступили с заявлением в печати.

— Общественное мнение будет поддерживать вас, — сказала Джессика Латриции. — Мы не располагаем какой-либо реальной законной силой, но, возможно, сможем заставить студию отступить из-за боязни плохих отзывов в печати, которые за этим последуют.

Это не сработало. Самый первый диалог, который состоялся между Джессикой и Барри Грином, показал двум женщинам, что борьба будет развиваться полностью в его пользу.

Приемная офиса Джессики была тиха и уныла. Как только тяжелые двери захлопнулись, мрачная тишина приветствовала посетителя. Ковер был толстым, мебель — низкой и темной, медь — хорошо отполированной, дерево — хорошего качества. Секретарь, молодой человек двадцати лет, который сидел, уткнувшись носом в книги по юриспруденции, если не заполнял что-то или не печатал, поднялся, чтобы встретить мисс Браун и проводил ее в кабинет Джессики.

Обе женщины обменялись рукопожатием, а затем Джессика с тревогой посмотрела на молодого человека.

— Были какие-нибудь телефонные звонки?

Он покачал головой:

— Я охраняю этот телефон своей жизнью, Джес. Доверься мне.

— Я верю тебе, Кен. Но боюсь, — она нахмурилась, глядя на свои часы, — что нам с Латрицией нужно будет отправиться в офис Барри Грина. Теперь слушай, думай об этом телефонном звонке как о вопросе жизни и смерти. Потом позвони мне сразу же. Я буду на встрече, но в случае чего выйду.

Кен ободряюще ей улыбнулся.

— Не волнуйся, Джес. Я так же, как и ты, жду этого телефонного звонка.

Она подмигнула: она пообещала ему работу в фирме после окончания юридической школы через три месяца.

Офис Барри Грина располагался в студии, которая, конечно же, находилась в Студио-Сити. Начался легкий мартовский дождик, когда Джессика выехала на своем «кадиллаке» на проезд Сепульведа; по пути она объясняла Латриции, что может означать тот телефонный звонок.

Латриция заметила, что ее адвокат сегодня утром была не спокойной и уверенной в себе, как обычно, а взволнованной, возбужденной. Она говорила быстро, едва переводя дыхание, и немного сильнее, чем нужно, давила ногой на педаль газа. Но, когда она обрисовала Латриции новую ситуацию, та тоже почувствовала возбуждение. Она должна была признать, что это гениальное решение, и если бы им удалось осуществить это, если бы этот телефонный звонок был сделан вовремя…

Они проехали на лифте пятнадцать этажей и оказались в удивительно привлекательной приемной «Грин Продакшэнс». Джессику и Латрицию, конечно, ждали, ведь они договорились об этой встрече более недели назад и приехали вовремя, но тем не менее их попросили подождать. Они опустились в глубокие велюровые стулья и отказались от предложения секретаря чего-нибудь выпить. Они ждали в напряженной тишине, пока секретарь спокойно работала за своим столом. Часы неустанно тикали. Телефон все не звонил.

За огромными дверями с медной именной табличкой в просторном кабинете сидел Барри и просматривал брошюры о путешествиях, пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы убедить доктора Линду Маркус поехать куда-нибудь с ним. Он был уверен, что интересен ей, она просто играла в неприступность. У Барри Грина никогда не возникало проблем с женщинами, потому что они охотились за его деньгами, или хотели получить роль в одном из его шоу, или просто из желания похвастать, что они спали с телевизионным продюсером. Линда до сих пор ему не уступила. И это делало ее еще желаннее.

Секретарь Грина проинформировала его, что госпожа Франклин и ее клиент находятся в комнате ожидания. «Пусть подождут», — ответил он.

Барри решил, что он заставит их потомиться некоторое время, затем позволит им высказать свои жалобы и, наконец, нанесет удар: или Браун принимает его условия, или навсегда оставляет телевидение. У Барри было достаточно власти, чтобы позаботиться о том, чтобы она никогда больше не появлялась перед телекамерой.

В приемной Джессика продолжала смотреть на часы. Она не могла унять дрожь в коленях. Латриция, сидящая рядом с ней, выглядела холодной и сдержанной, но была настолько возбуждена, что начинала чувствовать себя больной. Четыре недели назад она была так зла, когда ей сказали, что ее убирают из шоу, что повела себя, повинуясь первому импульсу — ярости. Она наняла адвоката и начала борьбу. Но теперь, через четыре недели, видя, что угрозы телевизионных магнатов становятся все более реальными, она оказалась зажатой в тисках сомнений и начала думать, что, возможно, ей стоит принять их предложение, если оно все еще в силе, и сняться в другом сериале.