Чтение онлайн

Наверное, иначе?

Вот, окажись она на том пляже, мигом бы все узнала… а описать… вот почему она рисовать не умеет? Но ведь правда не умеет, вообще никак не получается.

Они бились почти два часа, пробовали нарисовать, рассказать, чуть ли не в лицах скалы изображали… первым сдался синьор Гаспар.

— Простите, ритана. Прости, Лу. По такому описанию это не найдешь, слишком много на побережье похожих скал.

Ага, остановили антиквара подобной мелочью!

— Гаспар, а если с другой стороны зайти?

— С какой, Лу?

— Вот, понадобится тебе труп схоронить? Или разобраться с кем… есть такие места на побережье?

— Конечно! Считай, все побережье и есть!

Синьора Луиса схватилась за голову.

— Но так же не может быть! Это должна быть укромная бухта! Чтобы ее не было видно с моря, чтобы можно было спрятать тело, то есть доступ в подводный грот…

— Лу, ну ты сама подумай, если ее даже с моря не видно — мне оно зачем?

Синьора Луиса вздохнула — и махнула рукой.

— Ладно! Пошли, выпьем!

***

— Жалко до безумия! Но если не судьба, то не судьба.

Моряка выпроводили через два часа и три бутылки рома. И синьора Луиса сидела за столом вместе с Тони, печально глядя на лампу.

— Синьора Луиса, мы не с той стороны подошли, — качала головой Тони.

— А с какой надо?

— Так вы все правильно сказали. Укромная бухта. Рыбаки в такой не нуждаются, им что главное — течения и клев. А вот контрабандисты… Или малышня, которая всюду лазит…

— А ведь и верно, — обрадовалась синьора Луиса. И тут же загрустила. — Контрабандисты… нет, Тони, не пойдет. Гаспар мне, считай, по гроб жизни обязан. А вот к тем ребятам у меня подхода нет. Если и найдется… мы все отдадим. Еще и умолять будем, чтобы взяли, понимаешь? Там народ серьезный…

Тони медленно кивнула.

— Понимаю. А дети?

— Можно поспрашивать. Только аккуратно. Не объясняя, что да зачем.

Тони кивнула еще раз. И принялась рассказывать про Риту и ее семью. Может, и правда чего выгорит? Интересно же…

***

Амадо Риалон вызывал у Эудженио только отвращение. А как еще можно относиться к человеку, которому все досталось с колыбели?!

Все!

Деньги, титул, статус, вообще — все! Разве что золотого ночного горшка не купили, и то, попросила б деточка, так принесли бы!

И где результат? Более самовлюбленного зануды свет не видывал! Ум? Нет, не заметил! Разные это вещи — ум и книжная ученость…

В чем-то Эудженио и был неправ, но в жизни бы никому не признался. А, какая разница! Но сейчас Дженио пришлось стиснуть зубы — и почти пихать в спину этого тюфяка.

— Тебе Паулина нравится?

— Она глупая и жеманная. Нет.

— Тогда почему ты не пригласишь Лассара?

— Ее тетушка против. Она дала это понять…

— Тебе тетка нужна — или Лассара?

Амаод задумался.

— Антония — хорошо воспитанная ритана. Она не пойдет против своей семьи.

Эудженио возвел глаза к небу.

Хорошо воспитанная!

Да вы это самое… воспитанное… видели? У нее на лбу написано: 'не тронь, укушу!'. А то и чего похуже! Лассара же!

Кто про некромантов не слышал?

— Тогда терпи и дальше эту приторную куклу.

Терпеть Амадо не захотел.

— Что ты предлагаешь?

— Сказать ее тетке в открытую, что тебе эта дура не нравится — нельзя. Сказать то же самое Пауле — не выход.

— Тогда что ты предлагаешь?

Амадо тоже не слишком привечал кузена. А чего он…

Эудженио был всем тем, чем не был Амадо. И это было… обидно.

Может быть, кому-то и казалось, что у Амадо Риалона нет никаких проблем. А вот как оно было на самом деле? Что он чувствовал, чего хотел?

Амадо в этом никому не признавался, но…

Но!

Легко ли быть разочарованием для своей семьи?

Он прекрасно знал, что именно было и чего не было между его родителями.

Что было?

Холодный голый расчет с обеих сторон. Жесткий и четкий. Матери нужны были статус и деньги. Отцу нужны были жена и дети… с последним возникли определенные сложности. Амадо отлично знал, что после его рождения доктора запретили матери носить детей. Та этим воспользовалась и старалась увиливать от интимных отношений с мужем, сколько могла.

Фактически, отец оплатил продление своего рода. И неудивительно.

Сил у тана Риалона было немеряно, в детстве Амадо просто не мог находиться рядом с отцом — заходился в испуганном плаче. Потом уж попривык.

Барбара мужа тоже не любила, передергивалась, когда он входил в комнату, а что до Амадо… сына она не любила тем паче. Как можно любить свои воспоминания о боли, страхе, отчаянии? Сын стал гарантией ее сытой и спокойной жизни, но любви не получил, нет.

От матери — в принципе. От отца… да, отец его любил, насколько мог. Но когда обнаружилось, что у Амадо даже зачатков дара нет, обычный человек, копия матери, что от отца у него только внешность, и та…

Тан Эрнесто не отказался от сына. Но Амадо стал его разочарованием.

А тут является… этот!

Если бы у Эудженио была магия, было б вовсе несправедливо! До слез и до крика. Ну хоть магии у него тоже не было. Зато все остальное!

Красивый, умный, с хорошо подвешенным языком… откуда мать его только выкопала!? Р-родственник!

— Альба мне сказала, Паула пещер боится.

— Я их тоже не люблю, — поежился Амадо.

— И не надо. На побережье есть такое место — Хрустальный грот. Знаешь?

Амадо знал.

По какой-то причуде судьбы сталактиты и сталагмиты, соединяясь в гроте, образовали там причудливый лес тончайших каменных ветвей. И когда в этот грот проникали лучи заходящего солнца, зрелище было феерическое. Пригласить туда даму считалось объявлением о намерениях. И число желающих не иссякало.

Хочешь — иди вместе со всеми, в будний день. Хочешь — договорись отдельно, тогда смотрители закроют грот для тебя и твоей подруги.

— И что?

— Амадо, ты недогадлив! Я приглашаю туда Альбу, я уже договорился на послезавтра.