Танковые рейды
Шрифт:
Это Дж. Фуллер, его «Вторая мировая война 1939–1945 гг.», страница 402-я.
Вы заметили, какой неожиданный вывод делает генерал Фуллер? Оказывается, наша тактика была осторожненькая — истощить противника, а не уничтожить. А вот наши западные союзники — они дело другое, они по-наполеоновски, бескомпромиссно дрались «до уничтожения» вражеских сил. Вот как…
Обратимся, однако, к фактам. За пять лет на всех западных театрах военных действий немцы потеряли убитыми, ранеными и пленными 3600 тысяч солдат и офицеров, в то время как за три года войны с Советским Союзом лишились свыше 6 миллионов.
В Белорусской операции, в частности, 17 дивизий и 3 бригады противника подверглись полному уничтожению, 50 дивизий потеряли половину своего личного состава.
Впрочем, не будем подражать предвзятости генерала Фуллера, будем предельно объективны. Когда война близилась к концу, союзники провели (в районе Рура) крупную операцию на уничтожение, пленили большое число живой силы противника.
Правда, англичанам и американцам немецкие солдаты и офицеры, обманутые геббельсовской пропагандой о «мести» русских, сдавались почти без боя. Но это уже «несущественная» деталь, которую можно забыть…
Годы, годы… Они бегут, и бег их скверно действует на память. И вместе с деталями из памяти некоторых улетучиваются порой принципиальные события. Но военным историкам нельзя забывать ни про Сталинград, ни про Корсунь-Шевченковский, ни про Белоруссию, ни про последовавшие затем Яссы и Кишинев, Вислу и Одер, ни про Берлин, наконец. Что это были за сражения? Разве на истощение, а не на полный разгром противника?
И что самое странное: наш бывший союзник в попытке преуменьшить роль советских войск в разгроме фашистской Германии становится, как говорится, больше католиком, чем сам римский папа, оказывается ретивее самих заправил вермахта. Посудите сами:
«В районе Бобруйска, который следовало удерживать как „основу вновь создаваемого на Березине фронта“, завершилось окружение главных сил 9-й армии… 29 июня главные силы 9-й армии были окружены в районе Бобруйска, 4-я армия пробивалась по лесистой местности к Березине, остатки 3-й танковой армии были опрокинуты…»
Это уже К. Типпельскирх, его «История Второй мировой войны», страница 445-я.
Это тоже о Белорусской наступательной операции советских войск. Получается, увы, что противник объективнее союзника. Союзнику, пусть даже бывшему, мало пристало подобное. Ибо это кощунство перед памятью собственных воинов, павших в общем бою с фашизмом.
Батарея БМ-13 выдвигается на позиции
Нет, советская тактика наступления ничего общего не имела с осторожной и выжидательной позицией, которую занимали западные державы в борьбе с гитлеровской Германией. Напротив, это была тактика решительной и бескомпромиссной борьбы на полное уничтожение врага — матерого фашистского зверя…
Войска 1-го Украинского фронта готовились наступать на львовско-сандомирском направлении. Перед нами оборонялись войска противника, объединенные в группу «Северная Украина», — 4-я и 1-я немецкие танковые и 1-я армия хортистской Венгрии — всего 40 дивизий и две пехотные бригады.
Противник сумел создать глубоко эшелонированную, хорошо оборудованную в инженерном отношении оборону, использовал пересеченную местность, лесные массивы, реки и озера. Города и крупные населенные пункты были превращены в опорные пункты и узлы сопротивления.
Но и 1-й Украинский фронт был подготовлен для ведения острой борьбы — его значительно усилили, он стал в тот момент самым мощным объединением в Советских Вооруженных Силах. Это определялось важнейшими задачами, которые перед ним ставились, — довершить освобождение Украины и протянуть вместе с другими фронтами руку помощи братскому польскому народу — освободить восточную часть Польши.
Новый командующий фронтом — Маршал Советского Союза И. С. Конев — создал две ударные группировки: первая (две общевойсковые, одна танковая армии, конно-механизированная группа) наносила удар в рава-русском направлении; вторая (три общевойсковые, две танковые армии, конно-механизированная группа) наступала на Львов.
1-я гвардейская танковая армия сосредоточилась северо-западнее города Дубно.
Помните, у Гоголя: «Я тебя породил, я тебя и убью», — произносит Тарас Бульба? Это тут происходило, у города Дубно. Это здесь, за стенами средневековой крепости, пряталась красавица панночка, из-за прекрасных глаз которой погиб младший сын Тараса — Андрий…
Другие времена, другие события на этой земле. Но политрук, рассказывая бойцам на привале, что это за город такой — Дубно, все равно произносит слова из «Тараса Бульбы»: «Да разве найдется на свете такая сила, которая пересилила бы русскую силу!» И они звучат вполне современно, будто сочиненные сейчас, перед боями, которым суждено стать новой блестящей страницей в истории побед Красной Армии, наследницы славы русского оружия.
Дубно давно утратил свою средневековую экзотику — нет тут никакой старой крепости, ни глубокого рва, наполненного водой. Но, видно, история борьбы предков за свою национальную независимость всегда будет волновать сердца потомков.
Потому, наверное, встретилась мне в только что освобожденном Дубно целая группа деятелей украинской культуры и науки, которые очень заинтересованно ходили по улицам этого города и вслух толковали о Тарасе Бульбе. А один человек в этой довольно живописной группе внешностью своей сам напоминал незабвенного запорожца. Это был не менее легендарный человек, только наш современник — один из организаторов партизанского движения на Украине С. А. Ковпак.
— Что тут делаешь, полковник? — строго окликает он меня. — Вам тут не байки про Бульбу надо слухать, а вперед идти.
— А вы, Сидор Артемьевич, — пытаюсь я парировать, — чуть только Украину освободили, по освобожденным районам стали с экскурсантами разъезжать?
Ковпак понял, рассмеялся:
— Та ни! То я так бачу, земляки и землячки, опять же — красавицы. Дай, думаю, дознаюсь, хто воны таки и шо им Тарас Бульба! Поняв, чи ни? Во-во. Так шо вперед, товарищ полковник.
— Слушаюсь, товарищ генерал! — Я козырнул.
— О це діло! — довольно улыбнулся Ковпак…
Лето было в разгаре. Тихие вечера незаметно переходили в тихие украинские ночи. Птичьи ночные шорохи лишь изредка нарушал заливистый собачий лай. Всем казалось, что война где-то далеко-далеко, за тридевять земель.
Но она была рядом. Львовско-Сандомирская операция на рава-русском направлении началась действиями разведывательных отрядов, которые в ночь на 13 июля обнаружили отход войск противника с переднего края обороны. Утром того же дня перешли в наступление передовые батальоны 3-й и 13-й армий после короткого артиллерийского налета. Вслед за ними пришел черед наступать обеим группировкам нашего фронта.
Главную полосу вражеской обороны общевойсковые армии прорвали сравнительно легко. Вторую не удалось. Оказывается, противник намеревался ввести наши войска в заблуждение и отвел свои войска с первой полосы обороны на вторую, укрепил тем самым эту вторую полосу.