Чтение онлайн

Командир медленно повел танк в направлении домов. Там должно было скопиться довольно много солдат. Мы выехали к дороге. Что за картина открылась перед нами в кювете! Они лежали вплотную друг к другу в своих плоских касках и вжимались в землю. Но у нас не было времени их разглядывать — приказ командира направил наше внимание в другую сторону: «Стоп! Танк слева! Противотанковым — дистанция 200 — огонь!» Потом: «Попадание!» — и немедленно следующий приказ: «20 метров правее — вражеский танк! Стрелять, когда башня будет полностью в прицеле!» Последовало несколько секунд тишины, а потом два снаряда покинули ствол один за другим. Однако мы не нашли времени отметить молниеносное уничтожение двух «шерманов». Командир, осматривая местность, заметил башни, медленно появляющиеся из-за гребня холма. Наша башня повернулась в том направлении, и прежде чем вражеский командир успел рассмотреть местность перед собой, его участь была решена: яркая вспышка — и башню танка сдвинуло набок! Второй снаряд, должно быть, попал в моторное отделение, и над танком тут же взмыл столб пламени. Наш наводчик дождался, пока второй танк, шедший по той же линии, появится в прицеле. Он также был захвачен врасплох, как только его башня появилась в поле зрения полностью. У них не было времени на выстрел! Но потом вокруг нас разверзся ад! Пока мы на минуту отвлеклись на танки, канадцы приблизились к «тигру». «Запереть люки! Танк — марш! Развернуть башню!» — услышали мы в переговорном устройстве. Мы успели в последний момент — тут же начали рваться подрывные заряды, установленные канадцами. Но, поскольку при повороте башни канадцы были сметены с крышки моторного отделения, им не удалось установить эти заряды как следует. На воздух взлетели только ящик, закрепленный на задней стенке башни, да часть крыла. Мы сдали на несколько метров назад, чтобы избавиться от опасности с тыла. Пулемет радиста ожил, стреляя одиночными. Мы были окружены со всех сторон рослыми канадцами, которые раз за разом пытались зайти в мертвую зону. Наш командир ручными гранатами отогнал этих храбрецов от танка. Они дрались отважно, но, в общем-то, какой у них был выбор?

Мы расчистили осиное гнездо возле домов фугасными снарядами. С расстояния 50 метров они пробивали насквозь стены, прекращая всякое сопротивление. Находясь посреди канадцев, мы и носа не могли высунуть из люков, не говоря уж о том, чтобы брать пленных, хотя искушение было велико. Мы медленно продолжали двигаться вперед, пока не вышли к развилке на Версенвиль. Но и тут были канадцы. Они прятались за деревьями, кустами, углами домов и, когда мы проезжали мимо, выскакивали, чтобы забросать нас зажигательными гранатами. У развилки мы повернулись кормой к Версенвилю и медленно поползли задним ходом в направлении КП батальона. Уже совсем рядом с крайними домами наш командир заметил еще двоих канадцев, прятавшихся в придорожной канаве. Танк остановился, и командир окликнул их, но они даже не шелохнулись. Командир выпрыгнул с автоматом в руках и слегка ткнул их стволом в спину, после чего они нехотя встали и подняли руки. Судя по планшетам и сигнальным пистолетам, они должны были командовать атакой. Разумеется, их нужно было взять с собой! Командир заставил их залезть на танк и усадил справа и слева от орудия. Радист стоял, высунувшись из люка, с пистолетом наготове и с зажигательной гранатой, выуженной из ранца одного из пленных. Граната походила на маленькую коробочку со скругленными углами. Наш радист закурил длинную английскую сигарету из овальной пачки, сунул еще по одной в рот каждому из пленных и щелкнул зажигалкой. Пленные не отваживались обернуться и так и сидели, словно статуи, сложив руки на каски. Радист попытался вспомнить скудные школьные знания английского и завязать разговор. Они довольно легко откликнулись, что немало нас удивило. «Сколько вам лет?» — «Двадцать четыре». — «А вашему другу?» — «Он капитан, ему двадцать шесть». — «Вы хорошие солдаты, но и мы, немцы, не дикие звери!»

Мы без проблем добрались до командного пункта батальона, расположившегося на ферме. Наш адъютант Фридль Шинхофен забрал пленных для допроса. Командир поздравил нас и приказал всем машинам покинуть Версенвиль. Нашему «тигру» отводилась роль арьергарда, и мы должны были идти в Эрен последними.

Как только мы тронулись, снова прозвучал сигнал тревоги. Неподалеку послышались звуки стрельбы танковых орудий и пулеметов. Командир приказал: «Танк — марш!», и мы снова выехали на открытое место. В нашем стальном ящике мы испытывали неловкость, находясь среди домов. Снова канадцы шли в атаку. Четыре «шермана» катили по полю с северо-запада в направлении Версенвиля. Это значило, что нам надо поторапливаться, если мы не хотим, чтобы эти танки укрылись за крайними домами и сорвали план отхода.

Командир, как всегда, давал четкие команды:

«Танк — стоп! Пулемет радиста — огонь по пехоте! Противотанковым — крайний правый танк — дистанция 400 — огонь!» Наш первый снаряд просвистел мимо цели, зато второй угодил точно посередине кормы вражеского танка, вероятно, попав в моторное отделение. Через несколько секунд над танком уже выросло облако черного дыма. Попаданием нашего снаряда танк резко развернуло. Его орудие оказалось направлено на нас, но выстрела не последовало. Два фугасных снаряда предотвратили попытки экипажа покинуть машину. В прицеле наводчика показался второй танк. «Дистанция та же — целиться с упреждением — огонь!» Этот танк тоже на полной скорости получил снаряд в борт. Третий и четвертый танки остановились и открыли огонь по нам. Но, промахнувшись первыми снарядами, они дали задний ход и быстро скрылись из вида в овраге. Мы выпустили еще несколько пулеметных очередей и фугасных снарядов по отступавшим канадцам и уже у самого Эрена присоединились к колонне штабных машин, медленно переваливавшей через холм.

В Эрене нас уже ждали командир Вайс, адъютант батальона Фридль Шинхофен, ротный Кальс и наш взводный Бараль. Наш танк вместе с командирской машиной и «тигром» Шинхофена занял оборону на западной окраине Эрена, направив орудия в сторону Версенвиля. На горизонте мы видели нескончаемые колонны танков и автомашин, катившие на восток в лучах вечернего солнца. Это означало, что кольцо окружения, намечавшееся вокруг Фалеза уже несколько дней, замкнется. Но это уже не первое окружение, из которого нам приходилось прорываться!

Наш командир хотел подъехать поближе и вести огонь по колоннам до последнего снаряда.

Батальонный адъютант Фридль Шинхофен попытался объяснить ему тщетность такого поступка, но командир ответил, что утром, когда сомкнётся кольцо и начнется преследование, все также утратит смысл. Только прямой приказ больше не открывать огня в этот день удержал наш «тигр» на месте. Ночью нашего командира вызвали на КП для инструктажа. Он вернулся с известием, что мы должны ожидать новых приказов и в течение ночи уйти к железнодорожной станции Френе-ля-Мер.

Как и было приказано, мы вышли в направлении на Винья, достигли города около 3 часов утра и получили новые указания. На выходе из города за изгородью стояла тяжелая 88-мм зенитка. Эти ребята из люфтваффе уже несколько дней не получали пайков. Мы поделились с ними своими трофеями: консервированным пудингом, сардинами, консервированным маслом, английским табаком и неизменным сидром. «Томми» всегда возили с собой всякие лакомства, которые полюбили и мы! Наш экипаж научился пользоваться веревками, и мы прекрасно знали, где во вражеских танках хранятся продукты. Мы уже довольно давно обходились без своих пайков: нас снабжали Союзники!

Еще до полудня, ярким солнечным утром, на поле в километре от нас появились вражеские полугусеничные машины. Зенитчики развернули пушку, а мы отправились вперед к небольшому дому у железнодорожного переезда, так как разведывательные машины тем временем вошли в Винья с тыла. Мы заняли позицию у изгороди за домом так, что торчали только башня и ствол орудия. Две разведывательные машины двинулись к железнодорожной насыпи, ведя огонь из всех стволов. Уж не для храбрости ли они это делали? Один канадец вел огонь из 20-мм пушки, установленной над водителем.

Мы выпустили снаряд по первой машине. Она отлетела с дороги к металлической мачте и осталась на месте. Второй машине снарядом сорвало переднюю ось. Экипаж выпрыгнул и сдался в плен. Оба они были ранены, причем один из них серьезнее, чем другой. Они с благодарностью приняли нашу помощь. Оказав необходимую медицинскую помощь, мы отвезли их к зенитчикам, которые готовились к отходу, чтобы переправить их дальше на перевязочный пункт. Один из пленных все порывался отдать нашему командиру часы в знак признательности за спасение, но мы с благодарностью отказались. О раненом противнике мы позаботились так же, как позаботились бы о своем боевом товарище.

17 августа 1944-го окружение стало свершившимся фактом. Командир отменил приказ, по которому мы должны были прикрывать отход своих частей. Всем было приказано самостоятельно прорываться из окружения общим ударом в направлении на Вимутье и сосредоточиться там.

Командир пожелал нам всем удачно выбраться из кольца. Требовались решительные действия! Настроение на КП было мрачное. «Панцер» Майер пропал еще накануне ночью, уехав на разведывательной машине. Мы направились в Трен и по дороге остановились у перекрестка на совершенно голом холме. Мы читали дорожные указатели, и тут над нами громыхнуло. Шрапнель! Над головой повисли черные облачка разрывов, и на танк и на дорогу с шумом посыпались осколки. Нас заметили! Полный газ — и короткая остановка в следующей деревне! Возле церкви путь преградила мощная баррикада из дубовых стволов не меньше метра в обхвате. Нам удалось столкнуть ее в сторону, и бревна скатились в ручей на глазах у двух молодых людей, с интересом наблюдавших за нами из ворот церкви. Это препятствие означало бы конец пути для любого колесного транспорта. Мы были уверены, что у тех ребят были свои приказы, но расспрашивать их, к сожалению, было некогда! Нам нужно было выбираться из окружения, так как за последние несколько дней боев мы получили немало повреждений. Система охлаждения текла, постоянно теряя воду. Возникали неполадки со стартером. Система кондиционирования воздуха была повреждена огнем артиллерии. Нам нужно было найти ремонтную бригаду! В деревне было полно машин. Самолеты постоянно атаковали нас на бреющем полете, и колонны остановились. Мы решили обойти эту деревню, Сен-Ламбер, стороной. Потом пришлось снова остановиться — перегрелся двигатель. Через несколько минут наш танк пересекал открытое поле и на самой окраине Шамбуа получил прямое попадание. Механик-водитель резко остановил машину. Командир крикнул в боевое отделение, спрашивая, не сошел ли он с ума, останавливаясь в таком месте. Двигатель отказал. Просто не выдержал!

Мы попытались попросить танк № 001, шедший в том же направлении, подтянуть нас на буксире. Командир нашего батальона Вайс ехал, стоя в разведывательной машине. Из раны на его голове шла кровь. Он выслушал наши объяснения. Он приказал взорвать наш «тигр», а нам залезть в № 001. Буксировка была невозможна! Мы были в окружении! Потом он на полной скорости понесся дальше. Вместе с ним в машине был тяжело раненный батальонный врач. Вскоре после этого при попытке прорыва санитарная полугусеничная машина попала под сильный огонь артиллерии. Батальонный врач погиб в машине, а наш командир, вторично раненный в поясницу, попал в плен.