Чтение онлайн

14. Сборник материалов по изучению опыта войны. Выпуск 9 (ноябрь-декабрь 1943 г.). М.: Воениздат, 1944.

15. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 28. М.: Воениздат, 1956.

16. Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16 (5–2). Ставка ВГК: документы и материалы. 1942 г. М.: Терра, 1996.

17. Сталинградская битва. Хроника, факты, люди. Книга вторая. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002.

18. На флангах Сталинграда. Военная летопись, 2002 г., № 2.

19. Сталинград. Событие. Воздействие. Символ. М.: Прогресс-Академия, 1994.

20. Э. Манштейн. Утерянные победы. М.: Воениздат, 1957.

21. Э. Корти. Немногие возвратившиеся. М.: Центрполиграф, 2002.

22. Материалы форумов интернет-сайта «Feldgrau» (http:// www.feldgrau.com).

Вырвавшиеся на оперативный простор танковые соединения, крушащие коммуникации и штабы противника, сметающие выдвигающиеся резервы и с ходу врывающиеся в города — именно эта картина стала в умах обывателей самым распространенным образом как Великой Отечественной, так и Второй мировой войн. Она вполне соответствует действительности — именно действия крупных танковых соединений играли решающую роль в развитии событий на всех театрах боевых действий от Тихого до Атлантического океана.

Советская военная наука первой в мире задолго до начала Второй мировой войны сумела не только оценить возможности и перспективы развития бронетанковых и механизированных войск, но и глубоко разработать теоретические и практические аспекты их строительства и применения.

Именно в Советском Союзе была впервые в мире обоснована необходимость создания крупных бронетанковых соединений, отработаны их структура и тактика ведения самостоятельных операций в оперативной глубине. Усилия молодой советской тяжелой промышленности позволили не только создать для бронетанковых войск Красной Армии соответствующие типы боевой техники, но и произвести их и поставить на вооружение в количествах, не имевших прецедентов в мировой истории. Все эти мероприятия, вместе с широко развернутой подготовкой квалифицированных кадров для танковых войск, позволили командованию РККА не только развернуть крупнейшие в мире танковые соединения, но и отработать вопросы их боевого применения не в штабных играх, не «пешими помашинно», а в широкомасштабных войсковых учениях и маневрах. Приоритет советской военной науки в разработке теории глубокой наступательной операции силами бронетанковых и механизированных соединений неоднократно подчеркивался в литературе по тактике и военному искусству предвоенного периода.

Первый период Великой Отечественной войны подтвердил правильность советских теорий: вооруженные силы гитлеровской Германии, широко используя свои механизированные соединения — танковые группы, — с первого же дня войны смогли захватить стратегическую инициативу. В ряде приграничных встречных сражений им удалось разгромить костяк ударной мощи Красной армии — недавно сформированные механизированные корпуса. Лишив таким образом РККА крупных мобильных соединений, немцы смогли провести ряд успешных глубоких операций своими танковыми группами, пользуясь превосходством в скорости, маневре и координации действий разных родов войск. Результат известен — к декабрю 1941 года линия советско-германского фронта проходила по рубежу Ленинград — Москва — Ростов-на-Дону.

Советское командование прилагало все возможные усилия для перехвата стратегической инициативы путем проведения наступательных операций. При этом испытывалась острая нехватка именно соответствующих крупных мобильных соединений, сформировать которые не позволял прежде всего катастрофический недостаток основных видов вооружения и техники — в первую очередь танков.

Основная масса предприятий оборонной промышленности находилась в процессе эвакуации, а действующие мощности с трудом покрывали боевую убыль. Массовые поставки ленд-лизовской бронетехники также пока оставались отдаленной перспективой. Поэтому руководству РККА приходилось импровизировать, создавая конно-механизированные группы на базе кавалерийских корпусов, усиливаемых танковыми бригадами.

В лесистой местности в полосе Западного фронта такие соединения в целом справлялись с задачами на вход в прорыв и действия в ближнем оперативном тылу и на прифронтовых коммуникациях противника. На открытых же пространствах Юго-Западного направления требовался гораздо более серьезный инструмент. В частности, именно из-за недостатка ударной мощи 1-го, 5-го и 6-го кавкорпусов (каждый трехдивизионного состава, с приданной танковой бригадой) не достигла своих стратегических целей Барвенковско-Лозовская операция Юго-Западного и Южного фронтов в январе 1942 года. А ведь планировалась она по всем канонам глубокой стратегической операции: предполагался прорыв к Днепропетровску и Запорожью (на 150–200 км по прямой) смежными флангами двух фронтов с целью отрезать и окружить Донбасскую группировку противника.

Весь опыт зимних наступательных операций 1941–1942 годов убедительно показывал необходимость создания крупных танковых соединений и объединений, способных повысить темпы наступления и увеличить размах операций.

Это и было сделано — как только вновь введенные в строй после эвакуации промышленные мощности смогли обеспечить бесперебойные поставки соответствующих объемов техники и вооружения. В начале апреля 1942 года Наркомат обороны СССР приступил к формированию танковых корпусов (в составе двух, трех танковых и мотострелковой бригад), а уже в мае начали формироваться две — 3-я (генерал-лейтенант П. Л. Романенко) и 5-я (генерал-майор А. И. Лизюков) танковые армии.

Штатная структура создаваемых объединений претерпела серьезные изменения по сравнению с предвоенными взглядами. Армии формировались смешанного состава: в них входили как танковые, так и стрелковые соединения. Например, 3-я танковая армия при создании включала в себя 12-й и 15-й танковые корпуса, 179-ю отдельную танковую бригаду, 154-ю и 264-ю стрелковые дивизии, 62-й гвардейский минометный полк, 1172-й истребительно-противотанковый артполк, 226-й зенитно-артиллерийский полк, 8-й мотоциклетный полк, 54-й мотоциклетный батальон, 182-й мото-инженерный батальон, 507-й батальон связи и тыловые подразделения.

Включение в танковую армию соединений с разной степенью подвижности диктовалось особенностями оперативного применения новых объединений. Стрелковые дивизии должны были самостоятельно прорывать оборону противника, а танковые или механизированные корпуса армии — входить в прорыв, развивая тактический успех в оперативный. При действиях в оперативной глубине танковые соединения развивали бы наступление в глубину, обходя вражеские узлы сопротивления, блокирование и разгром которых осуществляли бы двигающиеся во втором эшелоне стрелковые дивизии.

Подобный способ ведения наступательных операций немецкой армией в летне-осенней кампании 1941 года показал превосходные результаты. Недостаток огневой мощи вновь формируемых соединений предполагалось компенсировать за счет придания им из резерва главного командования частей артиллерии и реактивных минометов.

Тем временем война вносила свои коррективы в расчеты советского Генерального штаба. В начале июля 1942 года, чтобы остановить наступление немецкой 4-й танковой армии Г. Гота, пришлось бросить во встречное сражение на Воронежском направлении только что сформированную 5-ю танковую армию А. И. Лизюкова. Тем не менее советские танковые армии постепенно начинали играть в планировании и проведении наступательных операций именно ту роль, которая для них и предполагалась. В августе 1942 года 3-я танковая армия генерал-лейтенанта П. Л. Романенко, усиленная артиллерией и реактивными минометами из резерва Ставки ВГК, взламывала немецкую оборону в Козельской операции.