Чтение онлайн

Вечером Самсонов всё же отправился ночевать на квартиру, а по пути зашёл, наверно, в последний раз, в ставший чем-то по особому дорогим ресторанчик. Конечно, застать там Полонскую он даже не надеялся, и намеревался спокойно поужинать и лечь спать. Но его планам не суждено было сбыться, потому что вскоре к нему приблизился там некий субъект в статском костюме, и представился:

– Здравствуйте, ваше высокопревосходительство. Разрешите представиться, Сергей Иванович Рукавицын, корреспондент Русского Слова. Знаю о всех запретах и военной тайне, но не сочтите за труд, ответьте хотя бы на несколько вопросов, пока вам не принесли заказ.

Первой мыслью у Самсонова, было послать этого бумагомарателя куда подальше, и даже в грубой форме. Мало того, что он собирался испортить ему последний ужин, так ещё и действительно нарушал запрет начальника штаба Ставки Янушкевича, о недопущении в армию журналистов. Но в последний момент нечто удержало его от этого. В голове быстро пронеслись мысли о ситуации с освещением прессой тех или иных событий, о том, как меняются настроения в обществе под влиянием этих публикаций, как злит простых людей неизвестность и неуклюжая официальная пропаганда. А официальная пропаганда, она всегда неуклюжая. Такое у неё свойство. За редким исключением. И как ловко этим всегда пользуются наши противники, у которых и языки подвешены почему-то хорошо, и выворачивают они всё наизнанку, да так ловко, что кажется, будто это и есть настоящая правда. А тут вот стоит перед ним обычный репортёр, который из вполне патриотических убеждений уже оказался близко к передовой, и наверняка полез бы на неё, если бы не запрет. Послать его сейчас, а он ведь всё равно что-нибудь напишет, в стиле, что пока наши солдаты проливают кровь на фронте, генерал Самсонов набивает своё брюхо ананасами и рябчиками, сидя в варшавском ресторане. И ведь не соврёт в этом ни разу! Вопрос весь в том, как подать такую новость. С другой стороны, если ему сейчас что-то наговорить обнадёживающее, то глядишь, он и успокоится, и напишет, опять же, то, что скажет ему сам Самсонов, и в благожелательном ключе.

– Присаживайтесь, чего уж там. – Махнул рукой Самсонов.

– Благодарю-с. – Просиял репортёр, потому что наверно, даже не надеялся на такое, и решился на этот шаг от отчаяния.

– Позвольте сначала я спрошу? Как вы меня нашли? – Поинтересовался Самсонов равнодушным тоном, откидываясь на спинку стула.

– Я весь день пытался что-то узнать в штабе, но меня, конечно, никуда не пускали. И разговаривать со мной никто не захотел, ссылаясь на вашу суровость.

Вот как! Оказывается, он в глазах своих подчинённых, уже суров. Интересно, кто так успел перепугаться. А репортёр между тем продолжил:

– А поздно вечером, я случайно увидел вас, и пошёл следом. А потом решился на эту дерзость. Вы даже не представляете, что сейчас творится в Москве [22] . Народ жаждет знать о своих героях, вступивших в битву за свободу России. А эта ужасная секретность…

– А вы знаете, что творилось в прошлую войну, господин Рукавицын? Когда во всех газетах печатались подробные сводки с фронта, какой полк и сколько людей потерял, что у него не хватает снарядов, что начался падёж лошадей. Японцам даже шпионы были не нужны. У них в штабе просто выписывали наши газеты, и читали.

– Я слышал об этом, но тогда был ещё молод. Конечно, это слишком. И я не буду у вас выспрашивать секретные сведения. Но скажите хоть что-то!

– Что желаете знать, господин репортёр?

Рукавицын немного помолчал, и задал вопрос:

– Вчера вечером недалеко от Новогеоргиевска наши войска активно грузились на поезда. Они отбывали на фронт?

– И когда вы об этом узнали? – В свою очередь задал вопрос Самсонов.

– Сегодня утром. Поэтому и пытаюсь что-то выяснить. Начались боевые действия?

– Совершенно верно. Отбывали на фронт. Вы же знаете, что германцы заняли приграничные районы?

– Да, все знают, что телефонная связь с Млавой прервалась, и она занята противником.

Самсонов подумал немного, и решил порадовать репортёра.

– Вот туда войска и отправились. И сейчас я вам скажу то, что кроме как в штабе никому ещё неизвестно. Мы не просто заняли Млаву, а нанесли сокрушительное поражение целому германскому корпусу. Враг попросту бежал. Слава этой победы целиком принадлежит командующему нашим Пятнадцатым корпусом Николаю Николаевичу Мартосу, который будет, безусловно представлен к награде. Так же, как и многие его храбрые офицеры и солдаты.

Репортёр лихорадочно записывал данные карандашом в блокнот.

– А вы можете что-то рассказать о самом ходе этого боя?

Самсонов снова подумал, «вспомнил», насколько важны для простых людей хоть какие-то детали, и поведал в общих чертах то, что ему было известно, с фамилиями и полками, которые отличились. Вроде ничего секретного, что было бы неизвестно и самим германцам, он не сказал. Но на фоне общей закрытости военной информации той поры, это была настоящая бомба. Зачем ему это надо было? Просто он уже решил, сделать для себя такого прикормленного журналиста, который будет писать то, что нужно ему, Самсонову. А для этого, разумеется, с ним надо делиться информацией.

– И ещё у меня к вам будет просьба. Как вы сами понимаете, режим закрытости для журналистов ещё никто не отменял, поэтому давайте договоримся с вами так. Вы не упоминаете в репортаже моего имени, ссылаясь на слова неких участников сражения, а я буду впредь делиться с вами свежей информацией, и даже возьму вас с собой поближе к передовой. Оформлю вас там, как вольноопределяющегося. Но свобода передвижения у вас там будет всё равно сильно ограничена, и главное, уж извините, останутся некоторые темы, о которых вам писать будет действительно запрещено. Это мы оговорим отдельно. Ну, и для вашей же безопасности, вам придётся отправлять свои письма в редакцию под каким-то псевдонимом, чтобы жандармы не вышли на вас слишком быстро. Они это всё равно, конечно, сделают через редакцию, но будем надеяться, что к тому времени что-то поменяется в отношении к прессе. И постарайтесь всё же не написать чего-то «секретного», чтобы реально к вам не могло возникнуть претензий. Договорились?

– Всё выполню в точности, как вы сказали, ваше высокопревосходительство. – Просиял репортёр. – Когда зайти за документами?

– Завтра, голубчик. Прямо с утра и заходите, а то опоздаете.

И окрылённый работник пера и бумаги умчался на улицу. А Самсонов поел, наконец, нормальной пищи, и отправился спать.

Утром Самсонову на глаза попался подробный доклад о потерях. В принципе, они были невелики в сравнении с германскими. Но поскольку там было подробно расписано, сколько выбыло так или иначе из строя офицеров и рядовых, то эта статистика его насторожила. Например, в Симбирском полку, понёсшем наибольшие потери, из семидесяти восьми офицеров не могли продолжать участвовать в дальнейших боевых действиях по причине ранения или смерти двадцать девять человек, что составляло более трети. Тогда как нижних чинов менее четверти. То есть на лицо был явный перекос. И так по всем частям. Убыль командного состава была гораздо больше в процентном отношении, чем рядовых. Оно, конечно, понятно, что война хорошее время для продвижения по служебной лестнице, как за счёт свершения подвигов, так и просто из-за того, что командирские должности в армии быстро освобождаются из-за смерти предшественников. Но понимая, что это только первый бой, а впереди, и очень скоро, их последует ещё множество, Самсонов со всей очевидностью осознал, что так его полки останутся без офицеров. Конечно, их место быстро займут уцелевшие унтера, кого-то пришлют из резерва. Но сейчас он теряет кадровых офицеров, и замена будет вовсе не равноценная. В голове пронеслись обрывки воспоминаний о том, что читал про Первую Мировую. Как армия быстро лишилась значительной части своего офицерского корпуса, а пришедшие ему на смену, не обладали уже тем объёмом знаний и навыков, что погибшие люди. Конечно, они учились на ходу, но процесс этот оплачивался большой кровью, и стоил армии очень дорого. И такая тенденция не сегодня возникла. Это было ясно ещё в японскую войну. Но тогда Самсонов не придавал этому особого значения, воспринимая, как неизбежное зло. А сейчас, в связи со странными изменениями, произошедшими с ним в последнее время, смотрел на всё иначе, поневоле заглядывая на перспективу, сравнивая с событиями из будущего. И было ясно, что офицеров надо беречь. Впрочем, как и людей в целом. Но вот как это сделать в масштабах армии, он пока не представлял. А потому, машинально собираясь к переезду, крутил ситуацию и так, и сяк, гадая, с чего бы начать.

В Млаву прибыли в три часа дня. И первым делом Самсонов отправился к Мартосу на беседу. В окрестностях уже навели некоторый порядок, похоронив убитых и собрав основную часть богатых трофеев. Шли молебны в полках за упокой павших. Командующего Пятнадцатым корпусом он застал вполне бодрым, и воодушевлённым недавней победой. Поговорили о ходе боя, уточнив некоторые нюансы, завели речь о добытом у германцев имуществе. Прежде всего, это были пушки. Часть из них досталась вообще неповреждёнными, часть требовала незначительного ремонта, который можно было осуществить или подручными средствами, или с использованием деталей с других орудий, сильно пострадавших. В целом, можно было подвести итог, что к нам попало 12 тяжёлых гаубиц калибром в 150 мм, 17 лёгких гаубиц в 105 мм, и 44 пушки по 77 мм. Остальные имели серьёзные повреждения, и их восстановление в полевых условиях, скорее всего, невозможно. А зная общую численность артиллерии германского корпуса, можно было сделать, на основании подсчёта трофеев, вывод, что противник бросил или потерял здесь всю свою тяжёлую артиллерию, и большую часть лёгкой, уведя с собой только девятнадцать орудий в 77 мм из ста восьми штатных. Естественно, на поле боя оказалось много снарядов. Также к нам в руки попало одиннадцать вполне исправных станковых пулемёта. Остальные, либо унесли, либо были разбиты осколками. Ну, и винтовки, которые продолжали собирать и подсчитывать. Особый интерес представляли патроны, которые были, конечно, собраны и при пулемётах, но их на поле боя оказалось всё же не очень много. А вот, если дополнить их винтовочными [23] , то боезапас получался очень приличный. Поэтому патроны собирали с особой тщательностью, шаря по сумкам убитых, и собирая их со всей округи. Досталось также и большое количество телефонов, проводов к ним, и прочего имущества для связи. Лошадей было мало. Несчастные животные были в большом количестве перебиты при обстреле, а остальных германцы увели с собой.

Самсонов сразу предложил не спешить с отправкой трофеев в тыл, выдвинув идею об их использовании, чем вызвал поначалу недоумение Мартоса. Пришлось развить мысль.

– Николай Николаевич, вас не смущает тот факт, что германский корпус превосходит нас по общему числу орудий в полтора раза? А по количеству гаубиц более чем в четыре? Я, конечно, понимаю, что русский солдат своим героизмом способен преодолевать многие препятствия, но последние войны, которые вела империя, показывают, что зачастую этого недостаточно. А в современной войне, где успех зависит в значительной мере от технических средств, этот героизм может и вовсе оказаться напрасной жертвой.