Таннер
Шрифт:
Мне кажется, я узнаю каждого, пришедшего сегодня в это заведение... учителей от начальной до старшей школы, тренеров, предпринимателей, переселенцев из 48 штатов и сезонных рабочих.
– Сегодня здесь мэр, - замечаю я, приветственно махая Сэму.
– Привет, Харпер!
– кричит он.
– Самое время кому-нибудь из вас, Стюарты, связать себя узами брака!
Публике, конечно, это нравится. В течение добрых тридцати секунд в зале стоит какофония из звона бокалов, хохота и веселья.
Пока все остальные сходят с ума, я улыбаюсь Сэму, затем оглядываю лица людей за его столом, за которым сидят государственные служащие: члены Ассамблеи Джинни Роу и Гарольд Клюг, секретарь округа Эйвери Уэллс и...(черт) шериф Джозеф Рейвен.
У меня перехватывает дыхание.
Мои щеки вспыхивают.
Сердце замирает.
Я не видела Джо несколько дней, и это стало спасением для меня. Но, возможно, не для него.
Его щеки высечены из мрамора, а черные как ночь волосы стянуты сзади кожаным ремешком. Его глаза устремлены на меня, свирепые и сосредоточенные, но под ними залегли глубокие темные круги; поскольку его кожа намного темнее моей, их легче не заметить, если только они не выделяются... как сейчас. Я поднимаю взгляд на его глаза, которые скорее черные, чем карие, ледяные, как кирпичная стена в январе. Они ничего не выражают.
“Я люблю тебя, Харп. Я никогда не полюблю никого, кроме тебя”.
Эти слова проносятся у меня в голове; старые, забытые и насмешливые.
Я моргаю и тихонько сглатываю, бросая взгляд на Таннера. Таннер, мой брат. Таннер, который меня любит.
– Итааак! Мой младший брат обручился, друзья!
– говорю я, высоко поднимая свой бокал с шампанским.
– Как насчет “Ура”?
Народ снова беснуется, и я невольно перевожу взгляд на Джо, который окружен празднующими, но пристально смотрит на меня, как стрелок, выжидающий удобного момента, чтобы нажать на спусковой крючок.
Пожалуйста, не надо меня ненавидеть, думаю я про себя. Я этого не вынесу.
Но между нами нет диалога — только его холодный, пристальный взгляд. И моя реакция на него, которая, несмотря на его очевидную ярость, полна такой нежности... отчаяния и... тоски, что в конечном итоге тебя это просто убивает.
Я заставляю себя отвести от него взгляд.
– Ладно, - говорю я.
– Ладно. Давайте успокоимся.
Таннер поднимает подбородок и улыбается мне, как щенок, который только что заработал лакомство. Смотреть на Таннера гораздо легче, чем на Джо.
– Эй, Тан.
– Эй, Харп!
– откликается он.
– Я рада за тебя, - говорю я.
– Я так чертовски рада за тебя!
– Спасибо, сестренка!
Я поднимаю взгляд на публику, стараясь не смотреть на Джо.
– Когда МакКенна приехала в город, - начинаю я, - мы не знали, что с ней делать. Она понравилась нам гораздо больше, чем последняя подружка Тана...
– Зрители смеются, многие из них вспоминают Рамону.
– Но это еще ни о чем не говорило.
– Они снова смеются.
– Тогда мы и познакомились с ней. И, клянусь, она — одна из лучших женщин, которых я когда-либо встречала. Если она любит, то всем сердем.
– Я замираю на секунду, глядя на свою будущую невестку.
– Она - потрясающий человек.
На этот раз Хантер и Сойер лидируют в гиканье и хлопках в ладоши, постоянно врезаясь друг в друга, как квотербеки-соперники. Нелепо. Сойеру может стать плохо в любую секунду, если они будут продолжать в том же духе.
– И мой брат, - громко объявляю я. Затем, когда народ успокаивается, нормальным тоном голоса добавляю: - Мой брат, Таннер. Он лучший из лучших.
Снова аплодисменты. Снова восторженные возгласы.
Я ничего не могу с собой поделать... и перевожу взгляд на Джо.
Он смотрит на меня в ответ, ждет.
Он всегда ждет меня.
– Любовь не всегда идеальна, - говорю я.
– Любовь может наделать много ошибок. Любовь может разбить ваше сердце. Любовь может заставить вас пожалеть, что вы никогда...
– Джо подается вперед. Мой голос затихает. Я допиваю остатки шампанского, заставляя себя снова посмотреть на Таннера и МакКенну.
– Любовь также может быть лучшим, что когда-либо случалось с вами.
– Я улыбаюсь своей будущей невестке, а затем брату.
– Вот какую любовь я желаю вам! Ура!
Народ снова неистовствует.
Когда я в очередной раз перевожу взгляд на Джо, его уже и след простыл.