Чтение онлайн

Мы все рождены свободными, а умираем рабами.

Один человек становится конформистом, ортодоксалым и ограниченным – это один вид рабства.

Другой может сопротивляться, стать хиппи, попасть в сеу, удариться в другие крайности, то это тоже вид рабства, потому что противодействие зависит от того, чему оно сротивляется.

В утробе матери ребенок один: ни законов, ни морали, ни дисциплины, ни порядка – ничего не нужно, но как толо он рождается, даже первый вздох, первый крик – явление общественное. В его жизнь входит общество, что иноа необходимо по определенным соображениям.

Если ребенок не кричит, доктора заставят его кричать, иначе он умрет. Он должен кричать, чтобы открылись пи, через которые он сможет дышать, крик очищает легкие.

Ребенок очень мягок, его можно сформировать, как угоо, и общество начинает это делать – родители, учителя. Он становится все более скованными, в нем уже нет внуенней мягкости.

Вокруг существа создается что вроде крепости, чтобы защищаться, не быть ранимыми, ради безопасности, – и свода бытия теряется.

Правила приходят в нашу жизнь иа существования других людей. Правила возникают в отношениях, посколу вы не один – вы должны думать о других, принимать их в расчет.

Но начинаешь заглядывать другим в глаза, их одобрение, отказ, осуждение или признание начинают значить все боле и больше.

«Другие» становятся критерием, и мы начинаем подрать и следовать другим, потому что с ними живем.

«Других» нужно слушать до определенной степени, а зем нужно начинать слушать себя.

Просто закройте глаза и останьтесь один, забудьте.

Там нет законов, не требуется характер, нет морали, нет слов, языка. Внутри вы можете быть свободным и естесенным.

Растите в эту раскованность и естественность. Даже если необходима внешняя дисциплина, внутри оставайтесь дим. Если вы сможете остаться внутри диким и в то же время выполнять то, что требует общество, тогда вы скоро достигните момента, когда просто придет понимание.

Человек осознанный свободен в своем существовании, у него нет устоявшихся привычек и условностей.

Он правдив не потому, что есть закон говорить прау. Будучи свободным и естественным, он просто праив, ему присуща правдивость.

Он милосерден не потому, что следует правилу «будь милосердным», нет, он просто воспринимает милосеие, разлитое вокруг него.

С его стороны ничего не нужно делать – это всего лишь результат того, что он вырос, осознавая.

Нас всех воспитывали так, чтобы мы чувствовали себя унижено. Присваивая себе критицизм, который слышим.

Стараемся поместиться в тех ограничениях, которые нам навязывают другие и в результате того, все, независимо от возраста, носим в себе ребенка, полного ограничений. И очень часто этот внутренний ребенок припоминает нам, что мы ничего не стоим.

В детстве нас воспитывали так, чтобы мы удерживали свои амбиции, потому что заслуживаем на многое, но не очень многое.

Воспитывали нас так, чтобы мы думали, что заслуживаем только на то, чтобы быть работниками, а не владельцами.

Воспитывали нас так, чтобы мы верили, что можем идти за кео, но не можем быть лидерами.

Воспитывали нас так, чтобы мы верили, что заслуживаем на работу, но не на использование жизненного шанса.

Воспитывали нас так, чтобы мы верили, что заслуживаем на исполнение малой мечты, а не на большие мечты.

Чем занят Бог в эту ночь?

Грустью, должно быть. Грустью и жалостью.

Такой жалостливый ? А гнева у него нет?

Ни гнева, ни презрения.

Значит, сейчас он просто с грустью смотрит на наш город?

Да разве на наш только? С не меньшей грустью он смоит сейчас и на Рие-Жанейро, где наверняка какиибудь пятеро избивают какогибудь одного, или на Боей, где пария корчится от голодной рвоты в двух шагах от булочной.

Масштаб событий не играет роли для Небесного Отца. Он грустит от смысла событий. Масштаб он оставляет люм.

А знаешь почему?

Вот почему: Узнаю тебя. Какое поразительное сходство. Ты – сын Божий. Он очень гордится тобой!

Утверждение, что «пить вино – плохо», – ошибочно. Потому, что пить вино – хорошо. Другое дело, что – вредно. Тут не поспоришь. Но вредно и плохо – это как день и ночь.

Вредно съедать в день три крутых яйца, потому что в них много холестерина. Может и так. Но что же тут плохого ? Съесть три яйца – вредно, украсть – плохо.

Одна беда, есть грань, которую переходить не стоит, поольку за ней все переворачивается с ног на голову. Вместо задушевной беседы ссоры и увечья, вместо вкусной и пезной пищи прошлогодний пирожок.

Однажды Учителя спросили: «Учитель, а, правда, за зло надо платить добром ?». Учитель ответил: «А чем же тогда платить за добро ?… За зло надо платить соразмерно».

Тот, кто не отвечает, тот презирает победу.

Добро и зло различить просто. Труднее различить менее зло от большего. Вот пример.

В самый разгар холодной войны, когда ракеты обеих стран были направлены друг на друга, в 1971 году представители цивилизованных стран встретились в Варшаве.

Они встретились, чтобы что обсудить. То, с чем согласись бы все страны в то время. Мужчины и женщины сидели с карандашами в руках, и что писали. Там были христиане, там были иудеи, там были мусульмане, там были буддисты, там были индуисты, там были атеисты, там были коммуниы, там были капиталисты.