Чтение онлайн

Я не вижу смысла скрывать правду, поэтому отвечаю, не задумываясь:

— Это моя дочь, Танюха, из детсадовских.

Все смотрят на меня удивлённо.

— Твоя дочь? — переспрашивает Глушко. — Серьёзно?

— Да, мать твою, — говорю тихо, чтобы услышали только сидящие за столом, — если хоть кто-то грубое слово моей дочери скажет, будет иметь дело со мной, всем ясно?

Видимо, лицо у меня в этот момент максимально пугающее, потому что сидящие за столом испуганно кивают, только толстяк Гимлин морщится, что-то недовольно бормочет себе под нос.

Малая же с абсолютно невинным видом подходит ко мне, спрашивает:

— Пап, а вы тут без меня никакие вазные дева не лесави?

— Ну ты что, Танюша, как мы без тебя могли… присоединишься?

— Конесно, пап, — малая оглядывается с важным видом, — стувьчик бы мне сооблазиви…

Делаю знак охраннику, чтобы поставил стул рядом со мной.

Остальные перешёптываются, бросают на меня косые взгляды.

А я искренне наслаждаюсь всей этой ситуацией…

План в голове рождается моментально.

Если этим негодяям хватило ума порешать что-то за моей спиной, я устрою им унизительное наказание, устрою им незабываемую встречу со своей маленькой бандиткой, пусть уделает взрослых дядек точно так же, как вчера бывшую невесту… ну я ей в это помогу.

А потом уже будем решать дела по-настоящему, по-взрослому…

— А ты почему от мамы убежала? — спрашиваю у малой, помогая забираться ей на стул.

— Мама свиском занята быва лаботой, залывась в бумагах, есё тётя к ней плисва, сто-то спласывать по лаботе, я не става их отввекать, лесыва луцьсе тебе помось…

— Злобнев, — возмущает толстяк Гимлин, — у нас тут серьёзное мероприятие или детский сад? Кто дал тебе право пускать сюда ребёнка?

— Я дал сам себе такое право, Гимлин, — отвечаю резко, указывая толстяку на своё место, — пока я здесь главный и останусь им, пока сам не захочу отдать кому-то своё место в правлении. Послушайте, мать вашу, моя дочь, хоть и ходит в детский садик, а умнее всех вас. Даже она поняла, что Раженко – подлый лжец и водит вас за нос.

— Он ковдун, — кивает малая, — и его съест длакон.

— И вас съест дракон, — усмехаюсь, — если не одумаетесь!

Гимлин бьёт кулаком по столу.

— Причём здесь Раженко? Мы сами можем принять решение, сами видим, что происходит в правлении, и мы не допустим…

Малая его перебивает, заявляя:

— Дядь, а ты похос на Мисаню из моей глуппы в саду, он тозе всегда клисял, сто самый умный и вазный на свете, а потом один лаз обкакався и бовьсе так не клисит!

Я едва сдерживаю смех, а Гимлин замолкает в растерянности, смотрит на меня, будто не верит, что малая сейчас сравнила его с обделавшимся ребёнком… а ведь так и есть, толстяк и в самом деле похож на крикливого пацана, который вот-вот обделается, а потом будет жалеть, что кричал о своей важности на каждом углу.

И только я могу спасти правление от того, чтобы оно дружно обделалось на глазах у всего города.

Вижу, что Гимлин собирается что-то ответить моей дочери, показываю ему кулак, мол, хуже будет, лучше молчи.

Поэтому толстяк замолкает, падает на своё место, смотрит злобно то на меня, то на мою дочь.

— Дядь, ты свиском класный, — замечает моя маленькая бандитка, — могут пелепутать с помидолом и в сават поклосыть.

За столом раздаются смешки.

Гимлин становится ещё краснее, что-то бормочет себе под нос, но я не обращаю внимание.

— Танюха из детсадовских права, — говорю спокойно, оглядывая всех сидящих за столом, — вы очень близки к тому, чтобы обделаться, парни, от спокойной жизни с легальными бизнесами и лёгкими доходами вы разучились думать сами и верите лживым фактам, которые вам подсовывает старик Раженко. Он сам же и подстроил кражу моих денег, а после, узнав, что у меня есть дочь от бывшей, решил шантажировать меня, попытался похитить девушку с маленьким ребёнок…

— Товько с детсадовскими так вегко не сплавиться, — заканчивает малая, — мы с мамой отбивавись от звых дядек, а потом плиехав папа и помог нам звых дядек победить! Он осень смеый и сивьный, мой папа! Он вюбого победит и вас не даст в обиду!

— Всё верно, — киваю, — вчера я был занят тем, что спасал свою дочь и её маму от людей Раженко. А старик воспользовался моей занятостью, чтобы настроить правление против меня же.

Люди за столом удивлённо переглядываются?

— Чёрт, прости, Виктор, — виновато говорит мой соратник Глушко, — ты бы раньше сказал, что у тебя, оказывается, есть дочь, а то страсти такие происходят, а мы ничего не знаем…

— Я и сам не знал, — отвечаю искренне, — если помните, моя девушка Лиля пять лет назад пропала загадочно, так вот, это господин Раженко запугал её и заставил сбежать, когда узнал, что она беременна от меня. Уже тогда старик пытался подкосить мой авторитет, вот только ничего у него не получилось… а почему?

— Потому сто на твоей столоне детсадовские, пап, — уверенно заявляет малая.

— С ними точно не пропаду, — улыбаюсь я, — да, на моей стороне не только детсадовские, но и правда! Проклятый Раженко…

— С тебя денезка за лугатевьство, пап, — вставляет дочь.

— Да хоть сто денежек, малая. В общем, Раженко строит свой бизнес на лжи и запугивании, я же много лет стараюсь от этого уйти. Хотите всегда жить в страхе, хотите, чтобы вас водили за нос?

— Детсадовские тосно не хотят, — отвечает малая.

— Вот, детсадовские умные, — замечаю я, — будьте, как детсадовские, думайте своей головой, не верьте всему, что вам говорит Раженко, сегодня старик пытается выжить из правления меня, а завтра сделает это с вами.

Тут вдруг малая бьёт кулаком по столу.

Видимо, настолько ей понравилась моя речь.

— Не дадим звому ковдуну нас обмануть! Дядя Глемвин!

Толстяк вздрагивает, понимая, что малая обращается к нему.

— От меня-то чего надо? — спрашивает растерянно.

— Дядя Глевлин, — спрашивает малая с серьёзным видом, — ты сам будес думать или дас ковдугу думать за тебя?

— Что за тупые вопросы? — морщится толстяк.

Малая и тут не унимается, решив, наверное, окончательно уделать наглого толстяка.

— А этот костюм повосатый, на столу похозый, ты сам надев иви тебя ковдун заставив?

Толстяк краснее ещё сильнее, а остальные смеются.

— Это точно твоя дочь, — говорит Глушко, подмигивая маленькой бандитке, от чего та сразу же краснеет, — вспоминая, каким ты был дерзким и смелым в молодости, Виктор, прямо один в один…

— Наглый и смелый – не значит, что мудрый, — вдруг рявкает толстяк.