Чтение онлайн

Объясняя, Медузия неосторожно просунула указку сквозь прутья клетки. Агух мгновенно щелкнул зубами и перегрыз указку посередине.

– Ненавижу! Ненавижу тебя, Горгонова, и Таньку Гроттер! Скоро прольется кровь! Много крови! Распотрошу! – заорал хмырь.

Медузия брезгливо извлекла из клетки обломок указки и выбросила его в мусорную корзину.

– Сами видите, что это за тип, – как ни в чем не бывало продолжала она. – К счастью, хмыри болотные очень боятся определенных заклинаний. Особую жуть наводит на них вот это: «Мотис-ботис-обормотис».

Агух, точно облитый холодной водой, перестал выкрикивать угрозы и забился в угол клетки.

– Ай, не надо произносить при мне эту гадость! – в панике запищал он. – Я буду хороший! Никому не буду отпиливать головы! Буду сажать цветочки и шаркать ножкой!

– Прекрасно, – сказала Медузия. – Можешь начинать.

Она открыла клетку и позволила Агуху выбраться наружу. Ребята удивленно переглянулись. Неужели Медузия поверила ему? Тем временем болотный хмырь затравленно огляделся, но уже через секунду его маленькие глазки зажглись ненавистью.

– Убью! Кишки выпущу! Всем дрожать! – заорал он и ринулся на Медузию.

– Искрис фронтис! – негромко, но четко произнесла доцент Горгонова.

Вырвавшаяся из ее кольца зеленая искра ударила болотного хмыря в грудь и отшвырнула его назад в клетку. Дверца захлопнулась. Медузия подула на кольцо.

– Еще один урок. «Искрис фронтис», как вы знаете, главное защитное заклинание белой магии. Мы называем его заклинанием боевой искры. «Темным» магам я искренне не рекомендую его использовать. Это оружие может обратиться против них самих. Вопросы есть? Тогда унесите это!

Два сторожа подхватили клетку и вынесли ее из класса.

– Хорошо запомните то, что вы только что увидели. Я вам это очень советую, – сказала Медузия, особенно подчеркнув слово «очень». При этом она выразительно посмотрела на Таню, как будто то, что она говорила и показывала, относилось главным образом к ней.

После нежитеведения все отправились на обед, который проходил обычно в Зале Двух Стихий – единственном помещении Тибидохса, способном вместить одновременно несколько сотен человек. «Темное» отделение Тибидохса собиралось на своей половине, а «светлое» на своей. Преподаватели, как белые маги, так и черные, спускались сверху по лестнице атлантов, а внизу примыкали уже каждый к своему отделению. Со «светлыми» учениками сидели академик Черноморов, Меду-зия, Ягге, а с «темными» – Зубодериха, профессор Клопп и тренер по магическому пилотажу Соловей О.Разбойник. Завуч Поклеп Поклепыч, как маг-универсал, использующий как белые, так и темные заклинания, ходил туда-сюда, не опасаясь пламени.

Старинные дубовые столы, сохранявшие на себе случайные царапины и надписи разных веков, порой очень забавные, были еще совершенно пустыми. Пока Таня прикидывала, каким образом успеют одновременно накрыть сразу на всех, Сарданапал вышел на середину зала и распахнул деревянный ларец, который был у него в руках.

– Двое из ларца, одинаковых с лица, а ну-ка быстренько накормите нас! – крикнул Сарданапал.

В тот же миг крышка ларца распахнулась, и из него вылетело два стремительных смерча. Прищурившись, Таня разглядела, что это два румяных плечистых молодца в красных рубахах, перемещающиеся с неимоверной быстротой. Всего за несколько секунд по всем столам развернулись скатерти-самобранки, и на них появились караваи, калачи, крендели, пельмени, вареники, пироги, ватрушки, ореховые бабы, пампушки, кексы, блины с семгой, икрой. Всего этого было в таком количестве, что могло утолить любой аппетит. Видя, что Баб-Ягун и Ванька Валялкин как ни в чем не бывало набросились на еду, Таня последовала их примеру. Ей казалось, что после слипшейся вермишели и пареной редьки тети Нинели она в состоянии будет одна опустошить весь стол. Но это было невозможно, поскольку чем больше они брали, тем больше появлялось. Не прошло и двадцати минут, а Тане уже казалось, что еще один кусочек, и она попросту лопнет. Баб-Ягун, тоже успевший наесться, осоловело хлопал глазами, один лишь Ванька Валялкин, похоже, готов был еще перекусить, но у него-то случай особый...

Сарданапал хлопнул в ладоши:

– Спасибо вам, двое из ларца! Пожалуй, хватит!

Молодцы в красных рубахах поклонились в пояс и нырнули обратно в ларец. Прежде чем его крышка захлопнулась, Гуня Гломов и его приятель Юра Идиотсюдов быстро метнули туда несколько костей. Они думали, что эта проделка сойдет незамеченной и они посмеются над Сарданапалом, но в ту же секунду молодцы со скоростью молнии вновь выпорхнули из ларца. Один зажал Гломову и его приятелю носы, а другой в тот же миг опрокинул в открывшиеся рты по полбанки столового хрена.

С громкими воплями, с брызжущими из глаз слезами, едва ли не выдыхая пламя, Гломов и Идиотсюдов вскочили и метнулись к выходу, в то время как молодцы, крайне довольные собой, вновь нырнули в ларец.

Сарданапал тонко улыбнулся, сделав вид, что ничего не заметил.

– Поели? Теперь снова на занятия! – скомандовал он.

– Угу! А теперь мой любимый предмет – ветеринарная магия! – радостно сказал Ванька Валялкин, сдергивая отяжелевших от сытости приятелей со скамей.

– О да! Лечить зубы у гарпий – всегда мечтала о такой работе. Пальцем больше, пальцем меньше – чего мелочиться? – фыркнула проходившая мимо Гробыня Склепова.

– Она никак не может забыть прошлого занятия, – пояснил Ванька. – А дело-то простое, надо, чтобы зверь тебе поверил, внушить ему, что ты не вред ему причинить хочешь, а помочь. Вот у Тарараха, преподавателя нашего, это классно получается...

У Тарараха это действительно получалось здорово, настолько здорово, что Таня вполне разделила восторг Ваньки Валялкина. Правда, в первую минуту Тарарах ей не очень понравился – она даже испугалась, когда в большой зал с зарешеченными окнами, где сильно пахло драконьим пометом, вначале вкатилась большая бочка, а затем кто-то, подталкивавший эту бочку сзади, прямо с порога заорал: «Берегись, а то задавит!»

Выкатив бочку на середину класса, обладатель зычного голоса с богатырским пыхтением привел ее в вертикальное положение и вышел из-за нее. Таня пораженно уставилась на него. Тарарах был низкого роста, кривоногий, но настолько широкоплечий, что, казалось, в ширину он больше, чем в высоту. Волосы у него были длинные, никогда не чесанные, глаза черные, как две маслины, а нижняя челюсть казалась просто огромной.

– Здорово, новенькая! – радостно сказал Тарарах, приветственно махнув ей рукой. – Сегодня у нас лечение русалок. Их, бедолаг, карповая вошь заедает, поэтому они все жутко злые. Значит, так, когда я открою бочку, близко не соваться. Они хоть и разумны, да только не совсем. Надо осторожно! И не давайте русалке себя щекотать, а то насмерть защекочет! Ясно?

– Ясно! – ответил за всех Ванька.

– Ну и ладненько! Поехали!

Тарарах решительно сдернул с бочки крышку, и оттуда мгновенно высунулась бледная девушка с распущенными зелеными волосами.

– Фу, как от нее рыбой несет! Меня сейчас вывернет! – брезгливо сказала Гробыня, зажимая нос.

Русалка неприятно захохотала и, плеснув хвостом, метко обрызгала Гробыню водой из бочки. Причем досталось и маячившей поблизости Рите Шито-Крыто, одной из гробыниных подруг.

– А-а! Что она наделала! – завопила Гробыня, отскакивая в дальний угол зала.

– Ничего, высохнешь! Разве ж ей приятно? Она у нас такая красавица, а ты говоришь: рыбой пахнет! – сказал Тарарах.

Стоило русалке услышать комплимент, как она мгновенно перестала колотить по воде хвостом и начала прихорашиваться, смущенно хихикать и поправлять волосы.

Тарарах продемонстрировал, как из еловых шишек, корня одуванчика и ядовитых цветков лютика приготовить раствор, убивающий карповую вошь, и ловко обработал им хвост русалки.

– Видели? – сказал он. – А теперь ваша очередь. Кого я давно не вызывал? Пупсикова!