Чтение онлайн

Призраки становились все настойчивее. Если во внешней части башни они избегали встреч и нередко уплывали в одну из боковых галерей, то здесь они навязчиво летели рядом и словно пытались заглянуть в душу своими пустыми, несчастными, пытающимися вспомнить глазами.

Поначалу Тане было их жаль, но вскоре она поняла, что ее элементарно вампирят, выпивая ее жалость с той нечистоплотной жадностью, с которой склонные к выпивке люди вцепляются в стакан. Еще один виток коридора, и вампирящие призраки отхлынули. Магия здесь, в самом сердце башни, была слишком сильна даже для этих беззастенчивых созданий.

Тане казалось, что они движутся в густом магическом киселе. Перстень Феофила Гроттера безостановочно ворчал, окутываясь зеленым защитным сиянием. Перстни Ваньки и Ягуна тоже регулярно вспыхивали, стряхивая чужое магическое поле, пытавшееся растворить их сущность.

Ягун шел и вглядывался в камни, словно спрашивая у каждого: ты или не ты. Он доверял своему чутью телепата и ждал отклика.

– Слушай, Ягун! Мне тут совсем не нравится, – нервно сказала Таня.

– И правильно! Здесь нравится только тем, у кого не все дома. Мне, например, – одобрил Ягун.

Внезапно из дальней стены, по которой скользнул луч его перстня, на них ринулись два безумных призрака. Один, раскосый, с громадной, как чан, головой, размахивал окровавленным ножом. Другой – тонкий, жуткий, голый, – бежал с леденящим душу криком, и страшное лицо его было точно вывернуто наизнанку.

Рассеять их удалось лишь магией из всех трех перстней, причем тот тонкий, кричащий, исчез только после пятой искры.

– Пять искр! У меня фантазию заклинивает, когда я думаю, что было бы, сунься я сюда в одиночку! Пять искр меньше чем за десять секунд ни одно кольцо не выпустит… А если и выпустит, то палец изжарится… – задумчиво произнес внук Ягге.

– Слушай, Ягун, а кто заточен в центральной части башни? Что-то я не слышала раньше ни о чаноголовом, ни о том, с вывернутым лицом, – сказала Таня.

– Они и сами о себе не слышали… Здесь, в центре башни, все так мутно, что лучше и не вникать, – отмахнулся Ягун.

– Ну а если все-таки вникнуть?

– Если вникнуть, тогда примерно так. Призраки, которые шастают по всему Буяну и всех веселят, это, как правило, призраки безобидные. Ну как наш Недолеченный… ха-ха… поручик и его Дама. Их самовлюбленность – идеальный кокон, который защищает их от загробного мира. Такой кокон не может пробить даже смерть. Она уносит их тела, души же остаются и даже особо не меняют своих привычек. Помнишь легенду о старом архивариусе, который ужасно долго перекладывал в архиве карточки и даже выполнял кое-какие поручения, пока, полюбопытствовав, почему он никак не уйдет на пенсию, кто-то не порылся в бумагах и не обнаружил, что его вообще-то похоронили лет триста назад?

– Помнишь. Ну а эти, из центральной части башни? Они-то чего не угомонятся? – спросила Таня.

Ягун помрачнел.

– Эти самые опасные. Призраки, не нашедшие успокоения, мрачные, часто безумные. Их удерживает или кровь, или жуткое злодейство, или неразрешимая вина, или дело, которое невозможно уже закончить. Если бы они могли покинуть этот мир – они покинули бы его с радостью, но они не могут. И некоторые пытаются выместить свою боль на ком-то другом, случайно оказавшемся рядом… Ну как эти два типуса, которые еще могут, кстати, вернуться. Мы, конечно, их сильно дрыгнули-брыгнули, но все же не особо.

Теперь они были настороже и вперед продвигались мелкими шагами, недоверчиво поглядывая по сторонам. Поэтому, когда пять минут спустя плотная неподвижная фигура в плаще преградила им путь, сразу три кольца взметнулись ей навстречу и три атакующие искры скользнули к ней.

Человек в плаще небрежно провернул в руке посох, и все три искры притянулись к венчавшему его мраморному шару.

– Зербаган! Ой! Мы не хотели! – запоздало узнав, охнул Ягун.

Круглые не то совиные, не то рыбьи глаза подозрительно уставились на него.

– Мы разве знакомы?

– Мы встречались у бабуси в магпункте. Помните, она едва не сглази… рассердилась немного, когда вы спросили, есть ли у нее письменное разрешение на сбор лечебных трав? – напомнил Ягун.

– Так та полоумная старуха, которая лечит без медицинского диплома, твоя бабка? – уточнил Зербаган.

Голос его чуть потеплел. С минус пятидесяти до минус сорока девяти.

– Бабушка! – вежливо, но настойчиво повторил Ягун. – Бабуся лечила за десять тысяч лет до открытия первого магинститута. И кстати, Гиппократ был ее учеником!

Ревизор усмехнулся:

– Но диплома, однако, она получить не удосужилась. Но не будем об этом… Нет смысла возвращаться к тому, что уже упомянуто в отчете.

Глаза Зербагана скользнули с Ягуна на Таню, и ей показалось, что он узнал в ней ту, которая уничтожила когда-то Чуму-дель-Торт.

– Что ты… что вы здесь делаете? – спросил он.

– Ищем эйдосы, – не задумываясь, ответила Таня. Это занятие казалось ей вполне невинным.

Жабий рот Зербагана растянулся в ухмылке. Что касается его секретаря Бобеса, то он весь так и скорчился от смеха, точно в заднем кармане брюк у него обнаружился включенный электрошок. Таня с удивлением уставилась на дергающегося карлика.

– Бобес! Держите себя в руках! – сказал Зербаган хмуро.

Убедившись, что хозяин (о небо!) обращается к нему да еще и сердится, карлик-секретарь торопливо ссутулился и втянул голову в плечи.

– Простите, хозяин! Бобес очень виноват! Если вы хотите, Бобес возьмет тетрадь, много тетрадей и миллион раз напишет «Хозяин, прости жалкого червя!» – пропищал он.

Зербаган нетерпеливо мотнул головой. Его побледневшие пальцы тугим кольцом сомкнулись на посохе.

– А что вы сами делали в башне? – вдруг бесстрашно спросил Ванька.

Таня внезапно с гордостью (и со стыдом, что раньше не осознавала этого) поняла, что, скромный и тихий Ванька в большей степени, чем она, Ягун или даже Бейбарсов, способен на безрассудный поступок. Легко быть смелым, если ты всемогущий некромаг. Гораздо сложнее, когда ты смертен и твоя магическая искра не так уж и горяча.

– Я? – переспросил Зербаган с недоумением.

Ухмылка медленно покидала его извилистые губы. Вскинув посох, маг направил мраморный шар в грудь Ваньки. Валялкин дернулся и скривился от боли. Неведомая сила гнула Ваньку, притягивала его к мраморному шару. Его лицо стало белым как мел. Шар выпивал из него жизнь.

– Ты задаешь слишком много вопросов, мальчик! Кто ты, если задуматься? Жалкий маг-недоучка, который сам не знает, каким силам бросает вызов! – прохрипел Зербаган.

– Не… знаю, но… примерно… догадываюсь… – едва выговорил Ванька.

Его голос звучал сдавленно, как у человека, которого душат. Обессилевшая рука медленно поднималась, надеясь еще метнуть искру.

– А раз ты догадываешься, щенок, то как ты… – продолжал шипеть Зербаган.

Он не договорил. Сумка на бедре у Ваньки подскочила. Струя огня была такой силы, что заговоренная веревка, стягивающая горловину, прогорела в одно мгновение. Из сумки вырвался беспокойный сгусток энергии. Он метнулся, зацепил стену, потолок, завертелся волчком. Увидев карликового дракона, Зербаган забыл о Ваньке. Его лицо задергалось. Он занес посох и попытался ударить дракона мраморным шаром. При этом он случайно задел краем посоха подскочившего карлика, и тот растянулся, сильно стукнувшись лбом о стену.