Тараканьи бега
Шрифт:
– Повтор доклада ноль четыре ноль ноль десять сто два. Ноль три пятьдесят восемь десять сто два принято сообщение нижеследующего содержания: «SF-664 Вервольф-307. В ходе внеплановых учений не поддающаяся классификации паразит-программа заблокировала работу всех бортовых счётно-логических устройств. Ходовые системы, системы безопасности и жизнеобеспечения неуправляемы. Нуждаемся в экстренной помощи.» Параметры гелиоцентрической орбиты передающего…
– Если у них действительно всё блокировано да выведено, чем же они передают? – Скорее всего Чин адресовал свой вопрос не компу, а Изверову, но ответил ему именно комп.
– Передача ведётся по двоичной кодовой системе Морзе примитивным радиопередатчиком искрового типа, – перебив сам себя отчеканил электронный голос.
Изверг со злорадным удавьим шипением втянул воздух сквозь накрепко сжатые зубы и процедил – сквозь зубы же, будто бы челюсти его мёртвой судорогой свело:
– Пе-ре-дат-чик… Удыбали какой-то генератор, наваяли на клеммы по проводку и кончиками один об другой ляп да ляп, ляп да ляп – вот те искровой, м-мать… Как мы в семьдесят восьмом, на «Глории». Только мы-то… – он судорожно перевёл дыхание и вдруг заговорил нормальным человеческим голосом: – Впрочем, нет. Мы тогда именно как эти сейчас. Не по указке Лиги, конечно, а во исполнение директивы Организации Объединенных Рас – всей разницы… Вервольфовцы там сейчас, небось, порнокомиксами любуются на всех мониторах?
Чин не сразу сообразил, что это, последнее, было именно спрошено, и что спрошено это было именно у него, и о чём это было спрошено, о каких-таких комиксах… А когда сообразил, то не стал белениться, доказывать: я же, мол, никакой не Чингизхан, и про комиксы те я ни сном и ни духом… Он, когда сообразил, ответил по-просту и по-деловому:
– Я тут у вас давеча программу-писателя находил, якобы под Достоевского. Время тогда было (как раз длительная операция шла), я и задал ей кой-чего. Про тараканов. Вот, теперь пригодилось. Так что они там сейчас на «Вервольфе» имеют удовольствие читать роман в сто двадцать печатных листов. «Наступление и уползание».
А Изверг не слушал, будто не сам же спросил. Изверг оттолкнулся от кресла и вновь принялся бродить по рубке.
– Вот летаем мы по всей галактике, – сообщил он вдруг ни с того, ни с сего, – и всё-то у нас передовое-наворочаное: субмолекулярный синтез, сопространство, гравигенераторы… А всякий раз, как звезданёт в темечко жареный петушок, приходится вспоминать древности. Морзе ещё что; мне случалось и огонь трением добывать…
Он помолчал немного, потом сказал:
– Ну-с, ладушки. Гарантии, что наша хитрая затея выгорела, покуда нет – может, «Вервольф» с нами в притворяшки играет… А только при любом раскладе пора гасить защитное поле: ещё маленько, и энергоресурс мы уже не восста…
Что-то произошло. Чинарёву показалось вдруг, словно бы он, студент-практикант Чинарёв, на самом деле не студент, и не практикант, а таракан; и блокшив, который вокруг, никакой не блокшив, а контрабас, и по контрабасу этому снаружи пнули рейнджерским тяжеленным ботинком. В следующий миг неведомая могучая сила вышвырнула студента-таракана из кресла, и он забарахтался на упругом псевдоковре, сам толком не понимая, хочет ли ввинтиться в неподдатливую упругость, оттолкнуться ли от неё, вскочить…
Наверное, он всё-таки пытался вскочить – потому что именно это и сделал в конце концов.
Блокшив колыхался, как лодка на мелких суетливых волнах; стоять на дёргающемся полу было трудно, и Чин, прежде чем попытаться сообразить, что к чему или хоть испугаться толком, шатнулся обратно к креслу и опёрся о спинку.
Тут же выяснилось, что силой, выбросившей студента из ложеподобного амортизатора, был Изверов. Теперь линкор-капитан восседал на освободившемся месте и руки его шныряли по контактору, как перепуганные пауки.
– Это уже не торпеда, – бормотал Изверг. – Это корабль, и неслабый. И со стороны родимой колыбели Человечества. Если тем парализованным сволочам прислали подмогу, мы покойники…
«Вервольф» на дисплее опять стал бесформенным пятнышком в рамке целеуказателя, а левее и выше этой рамки объявилось нечто каплеподобное, растущее, близящееся…
А потом…
Без малейшего перехода картинка на мониторе сменилась какой-то плешивой щекастой личностью в мундире караван-командора.
– Правительственный спэйсрейдер «RB-08» вызывает блокшив номер семь-семнадцать, – сказала личность на глобаллингве официальным голосом и тут же резко переменила тон: – Виктор, слышишь меня?
– Слышу и вижу, – медленно, едва ли не по слогам выговорил Изверг тоже на глобале. – Здравия желаю, господин, если не ошибаюсь, всё ещё ответственный уполномоченный… Знаешь, Гарви, я тут на своей дальней переферии, кажется, малость подвыпал из курса дел. Представь, я упустил сообщение о снятии запрета на сопространственное шныряние по Системе.
Щекастый караван-командор Гарви заметно смутился:
– Запрет не снят. Верней, снят, но только для… В общем, ввиду особых обстоятельств…
– Ах, особых? Ладно, об этом потом, – Изверов дёрнул рукой, словно бы муху от лица отогнал. – Тут рядом болтается в коме посудина Лиги, так на неё нужно срочно отправить спасателей. И арестную группу тоже: за нападение на старт-финиш-диспетчерскую и… гхм… применение сопространственных средств в пределах… гхм… если это ещё считается преступлением.
Командор смущался всё заметнее.
– Конечно, считается, – бормотал он, – но это был экстренный случай. Манёвры. Точнее, проверка. Лига очень любезно предложила нам свой корабль-диверсант для проверки защищённости станций… Точнее, одной станции… В общем, судя по их состоянию, ты блестяще выдержал… то есть справился… В общем, готовь шлюз для швартовки, я всё объясню на борту.
– Слушаюсь, господин караван-командор! – сказал Изверов, и на экран вернулось звёздное небо.
Несколько мгновений экс-космоволк молча грыз ногти. Потом заговорил, не оборачиваясь к Чинарёву, но обращаясь явно к нему:
– Вот это, очевидно, и есть поверяющий Космотранса, о котором предупреждал папаша девочки Лены. Только проверять он будет не вас… Получается, я здорово миражнулся со своим выводом о единственном корабле, который может успеть… Но кто ж мог предвидеть, что господин упал-намоченный рванёт через сопространство?! Н-да… А с другой стороны, когда бы не этот миражный вывод, мне бы не пришло в голову отслеживать приближение «Вервольфа». Мы бы его прохлопали, и… Лига любезно предложила – ха! Лига предусмотрительно перестраховалась. Не окажись мы такими орлами, списали бы нас всех на несчастный случай при ответственных манёврах. А несчастный случай списали бы на полную некомпетентность старого козла Изверова. Чёрт тебя дери, хакер, во что ты меня втравил?!
5.
Караван-командор Гарвей Трумэн Клоздгейт почти уже шесть лет (то бишь как никто долго) ухитрялся балансировать на скользковатом посту ответственного уполномоченного то ли ООР при Космотрансе, то ли Космотранса при ООР; чиновную работу всегда любил больше лётной, но командорство выслужил честно, не по кабинетам; в давнюю свою курсантскую бытность носил почетную кличку «Клозет» и несмотря на вышеизложенное регулярно оказывался неплохим парнем.
Всё это Изверов успел довести до студенческого ведома, пока шлюпка ответственного визитёра омерзительно скребла по обшивке швартовочными захватами и совмещала свой переходной шлюз с блокшивским.