Чтение онлайн

А комплект-ревизор свой долгий труд уже завершил. Как Чин и ожидал, выискалось ещё несколько хыб: в паре текстовиков часть информации тоже подменили собой шеренги знаков препинания, и два-три мелких сервисных файла оказались пустыми (одно название, и ни байта содержимого).

Вся эта обнаружившаяся шелуха в общем-то не должна была особо влиять на общую работоспособность программы, и Чинарёв решил не теряя времени докладывать господам начальникам об успешном окончании реставрационных работ. Правда, где-то по самому подзаборью его сознания этаким шустрым тараканчиком шмыгнула какая-то мысль, связанная с пустыми файлами и с причиною их образования, но…

Но.

Отмахнулся Чинарёв от неё, от мыслишки этой.

Мысли приходят, уходят и чаще всего приходят опять, а вот упущенное время возвратить не удавалось ещё, кажется, никому.

Чин-чин не без основания полагал, что чем досрочнее он щёлкнет каблуками перед караван-командором, тем небрежнее этот самый караван-командор станет его проверять.

Так и вышло.

Выслушав доклад проштрафившегося практиканта, рубочный интерком раздраженно прорявкал голосом Клоздгейта:

– Что, так быстро? Очень подозрительная прыть! Сейчас приду, проверю – и упаси вас Господь!..

Господь упас.

Собственно, ответственный уполномоченный всего-то и дал себе труда убедиться, что после заставки на мониторе вырисовывается нечто дальнейшее. Засим караван-командор Клоздгейт снизошли трепануть студента Чинарёва по плечу, сообщив, что «вот такие бортпрограммисты нам и нужны», после чего развернулись к монитору спиной и думать забыли обо всех программах да программистах, сколько их ни есть в исследованной части галактики.

Высокий гость изволил ужасно спешить. Он вызвал по интеркому кухонный блок и приказал своим громилам через десять секунд быть возле швартовочного шлюза; потом сообщил Извергу (тот как вошел, так и привалился к стенке близ люка), что неотложные дела лишают его, Клоздгейта, «удовольствия присутствовать на завтраке», но он тем не менее надеется завтра «в полной мере восполнить»…

Фразочка получалась не из коротких, и уполномоченный решил договорить её в коридоре. Выходя вслед за ним, Изверов удостоил, наконец, взглядом всё ещё тянущегося по стойке смирно Чин-чина. Взгляд был краток, однако же сумел вместить многое. Жаль только, что среди этого многого студент Чинарёв так и не выискал для себя ничего хорошего.

Завтрак проходил в тесном кругу и гробовом молчании. Практиканты сосредоточенно занимались содержимым тарелок, лишь изредка покалывая украдливыми короткими взглядами друг друга и Изверга.

Изверг был хмур, еду в себя заталкивал с мучительным отвращением, временами даже постанывать принимался… Впрочем, стоны эти и сведённые омерзением губы вряд ли являлись следствием вкусовых ощущений. Прославленный ветеран изводился переживаниями. Всяческими и разнообразными. И то, что он не считал нужным скрывать свои переживания от посторонних глаз, нравилось Чину меньше всего.

Особой приязни Чин к Изверову конечно же не питал (и неособой, кстати, тоже), но видеть его таким… Ну, отчитал тебя друг-начальник, который по сравнению с тобой – тьху, дерьмецо плюгавое, и сам, кстати, это превосходнейше об себе понимает… Ну, подложило тебе свинью с проклятым чинзано какое-то там ничтожество (правда, «ничтожество» – это смотря с чьей точки зрения)… Ну и хрен с ними со всеми! Ведь всё ещё исправимо; а когда всё исправится, ты им должки с процентами отстегнёшь, ежели не побрезгуешь. Сам так называемый студент Чинарёв, доведись ему быть теперь на Изверовском месте, рассуждал бы именно вышеизложенным образом. А этот железный герой космоса, когда-то сумевший натворить такого дребезгу из боевой эскадры флериан, что эти клювастые головорезы по сию пору чуть ли не молятся на него…

Дьявольщина, ну надо же как распустил сопельки! Слюнтяй!

Чин-чин вдруг призадумался: а кому же именно адесовал он эти мысленные восклицанья? Извергу или самому себе? Из перечисленных кандидатур более предпочтительной казалась вторая, та самая, которая своё и без того паскудное настроение вконец допаскуживает бессмысленными переживаниями за какого-то там Изверга.

От внезапного осознания собственного жалкого слюнтяйства так называемый Чинарёв совсем озверел. И тут Леночка сдуру напросилась поработать громоотводом. Стряхивая с ложки на Чинову тарелку порцию второй компоненты завтрака, прелестная Халэпочка едва слышно спросила:

– А чё это Изверг такой… суицидальный?

– Ещё вот именно ты будешь с вопросиками!.. – злобно прошипел Чин.

Пушистые соболиные бровки, испоганить которые не удалось даже новейшим достижениям косметики, изумлённо вздёрнулись.

– Ещё вот именно ты будешь мне бровями играть! – бешено сипел Чинарёв, прикрываясь ладонями. – Погоди, я тебе наедине такие игры устрою – по гроб жизни икаться будет!

– Псих, – громко и внятно произнесла Леночка бесстрастным тоном электронного диагноста.

На лице гадливо жующего Изверга прорисовался лёгкий интерес к окружающему.

Столь же бесстрастно и внятно папина Халэпа разъяснила:

– Студенту Чинарёву, видите ли, не нравится десерт номер тридцать три дробь ка. Говорит: «До сих пор вместо еды давали лекарства для внутреннего употребления, а сегодня – наружное».

Господин линкор-капитан с видимым услием проглотил последнюю дозу канареечно-желтого снадобья (которое действительно так и просилось наружу), утёрся салфеткой и промолвил раздумчиво:

– Что ж, гопода, раз вам не нравится десерт…

– Никак нет, нравится! – подал было голос Виталий. – Очень нрав…

Увы, не удалось старосте завершить своё объяснение в любви десертному рациону. Изверг крепко растёр глаза пальцами и вдруг упёр в лучшего на курсе студента такой мутный и такой неподъёмный взгляд, что Виталий мгновенно онемел. А экс-космоволк медленно перевёл взглядоподобное чёрт-те что на Леночку (девица ойкнула и выронила «раздаточную» ложку), потом на Чин-чина (тому сразу очень захотелось пропасть – куда угодно, лишь бы как можно дальше)…

– Расходитесь по каютам, – сказал Виктор Борисович неожиданно мирно.

– А убрать? – подхватилась Халэпочка, – Я счас, мигом я…

Но Изверг легонько прихлопнул ладонями о столешницу, повысил голос:

– Немедленно. По каютам. Каждый в свою. И до завтрашнего утра не высовыватья.

Пожалуй, ещё ни одно приказание не выполнялось практикантами с таким истовым рвением.

Путь от столовой к спальному блоку (сиречь к коридорному аппендиксу, в который выходят двери всех блокшивских спальных кают) занимает от силы минут пять очень неспешного ходу. За эти пять минут сокурсники успели трижды пристать к Чину с расспрсами (сперва Белоножко пристал, затем Леночка, затем, по выражению той же Леночки, «обое»). Господа студенты очень интересовались дознаться, что нынче такое происходит – с Извергом и вообще.

Чин от приставаний отбивался. Он думал. Ему тоже очень хотелось понять, что происходит. Не с Извергом (это-то нашпионившему практиканту было в главных чертах понятно) а вот именно вообще. Например, снова шмыганула по подсознанию совершенно идиотская, а потому очень правде подобная догадочка о причинах появления в чиф-компвской памяти пустых файлов и файлов, изгаженных знаками препинания. Шмыганула было она, догадочка-то, да тут же и ушмыгнула нафиг, спугнутая вздорными приставаниями Леночки и Виталия. Знать они, видите ли, хотят, эти «обое». Ничего, как захотелось, так и перехочется, мать ихнюю…