Чтение онлайн

– Тогда слушай крутя. – Халэпа ткнула подельнику фруктовый ножик, который с переменным успехом пыталась использовать в качестве отвертки. – Сам пришпандоривал, сам теперь и валяй. Только аккуратненько, слышишь?! А я… «Тогда считать мы стали раны»…

Матвей вздохнул и занялся. Слушать при этом – увы! – не удавалось: очень уж трудоемким и сложным оказалось отколупывание современного компьютерного дистанц-коннектора от рухляди, узлы коей скреплены (анекдот!) на болтах… как бишь это… а, клеммы. Да еще не дай бог, отсоединяючи, подпортить долбаного уродца. «Аккуратненько»… Как же, антиквариат. Век семнадцатый. Или даже шестнадцатый.

– Слышь, подруга! Может, ну его, этого динозавра от звукопередачи? Я всё-таки не реставратор. Да еще без путного инструмента… Не будь жлобихой, давай выкинем.

– Я те выкину! Знаешь, сколько это стоит?! Не знаешь… А я знаю. И знаю, куда можно выгодно пристроить… Ну вот, так и знала! – это она обнаружила-таки «рану» (едва различимую царапинку на художественно оформленном ногте). Обнаружила, и едва не расвсхлипывалась.

– Ну, пристраив-в-в-вай! – ножик, соскользнув, воткнулся Матвею в палец, и неудалый крутильщик инстинктивно сунул проколотое в рот (что внятности речи, естественно, не способствовало). – А рафкруфыфать нафыфа… тьху! Раскручивать-то на шишА?! Прямо бы так и…

– А ты представь: пытаешься втюхать знатокам… я знаю… ну, например, шлем этого… Македонского… а на нём – портик для подключения генератора силового поля. Куда тебя с таким шлемом пошлют? Что? Ага, именно – если не дальше. И всё равно пока делать нечего. Интерполовцы ещё только часа через два-три заявятся (я специально им так назначила, чтоб до поры под ногами не сновигали). Что ж, скучать пока? Вон ты как на ту клизму визионную таращился… Если тебя ничем не занять, воспользуешься уединенностью-интимностью, приставать начнешь… Нет?

Впрочем, «нет» прозвучало как-то не очень в тон всему остальному – не с опасением прозвучало, а скорее с надеждой. Но тут Леночка, наверное, по аналогии с интимным тетатетом вспомнила Виталиево пребывание наедине с ее голой попой, вызверилась хищно, обшарила свирепеющим взглядом заснеженную площадь…

– Ушел он уже. Он уже, наверное, в лайнере, домой летит… – сообщил догадливый Матвей, вновь принимаясь за работу. – А как думаешь, сумеют макросы вылущить из банка?..

– Не сумеют, – безапелляционно заявила Халэпа.

– Я тебе уже говорил: опасно так недооценивать такого врага… Дьявол, приржавело, что ли?! Ага, стронулось… Нельзя, говорю, недооценивать. На Виталиеву якобы обмолвку про допотопную-недопотопную аппаратуру они, конечно, купились по-хлоповски – тем более нельзя ждать, что каждый раз…

– Ну, купились… Тут бы кто угодно купился. Кто б нормальный допер, что тебе удалось к компу вместо звучалки примайстрячить такой… как его – репродоктор? Еще дубовее той дубни, что ты на Виталия своего понавешал… И что крупнотвёрдые никакие не хлопы – то козе ясно. Но насчет банка я настаиваю: не сумеют!

Последнее заявление юная Халэпа провозгласила до того самодовольно, что подельник ее мгновенно отвлекся от реставрационных работ. И обнаружил, что Чингисханочка разматывает свою челку, и что челка эта самая наверчена была на…

– Та-ак… – Матвей отложил импровизированную отвертку, поскреб затылок. – И когда ж ты успела?

Вопрос Лена сочла чисто риторическим, а потому ответила риторически же – выражением лица.

– А что же Белорученька в банк упрятал? – продолжал удовлетворять свое любопытство хакер-поэт.

– Семечницу, – невнятно сказала Халэпа, возясь. – Отстань, не мешай. Я ж не спрашиваю, откеда ты всю эту электронную антикварию понавыдостал.

– «По-на-вы-до…» – передразнил Молчанов добродушно. – «Откеда»… Оттеда. У Изверга такого полная каюта нанычена. Знаешь же его манию: чем оборудование древней, тем при нештатностях надёжней… А Виталий-то в теме, что он на самом деле забанковал?

– Не-а. Ничего, так ему спокойнее будет. И безопасней – даже изловчись макрики забраться в банк, толку им с того будет полный безоговорочный хрен. А, значит, твоему глистюку по-любому бояться нече…

– А ну, цыц! – прикрикнул вдруг на неё подельник.

Всё-таки визион был от кафешки далековато, да и площадь полюднела – народ собирался к очередному транзитнику. Раздерганная настольная звуковушка опять сбилась с настройки, а пока Матвей приводил её в чувство, начало сообщения успело пройти. Впрочем, хакеропоэту вполне хватило оставшегося.

«…самым последним данным утрачена связь между периферийными аналитическими центрами Лиги. Представители Интерпола всячески уклоняются от контактов с масс-медиа, однако есть основания полагать, что там положение еще хуже. Буквально сейчас получено экстренное сообщение: из конфиденциального источника в главном представительстве „Макрохарда“ стало известно о стремительном распространении того же или сходного комп-паразита в сетях, серверах и базах данных этой группы компаний. Просочились сведения о хаосе и панике среди сотрудников. Подавляющее большинство специалистов уверено: впервые в истории комп-эпидемия грозит перерасти в комп-пандемию. Имеется версия о причастности к происходящему некоего Матвея Молчанова, известного своими…»

Известный своими невесть чем некий Матвей Молчанов деактивировал звуковушку, малость поразмыслил… И сказал решительно:

– Знаешь, я, наверное, не буду дожидаться этих твоих… интерхазар.

– Кого?! – вытаращилась Леночка.

– Ну, интерполовцев. Понимаешь, как-то расхотелось мне с ними видеться. Тут через полтора часа редкое событие – старт местного борта… Народу в кафе, наверное, много станет… А у меня в рюкзаке запасная одежда и пластомаска имеется… Перелиняю и свалю себе незаметненько, ты уж прости.

– Думаешь, это всё… – Лена кивнула в сторону продолжающего рассказывать ужасы демонстратора, – думаешь, это несколько твоих таракашек?..

– Не несколько. – Матвей рассеянно вертел в руках ножик-отвертку. – То-то мне, понимаешь, не давало покоя словцо одно закавычистое. Партеногенез. Способность самок размножаться без помощи самцов. Наиболее распространены такие дела среди некоторых видов насекомых. Тараканы, кажется, к этим некоторым видам не относятся, но… Так что, боюсь, будет нам и пандемия, и еще всякие мелочи. Конец света, например. Или хуже.

Ленок хлопала глазами. Долго хлопала, непонимающе. Так, хлопая, и вымямлила, наконец:

– Ну, допустим, свалишь ты. А потом?

– По ситуации. Время на размышление есть: семимесячные послеорбитальные каникулы. И дельце одно прорисовывается. Ты, кстати, тоже можешь…

– Совала я себе эти дельца знаешь куда? – Нет, Чингизханочка не злилась; сказано это было вполне миролюбиво, раздумчиво даже. – Мне не до делец будет, меня еще минимум полгода интеры будут юзать по полной… А знаешь, жалко их все-таки!