Тарас Шевченко - крестный отец украинского национализма
Шрифт:
Но не таков наш стихотворец. В 1848 году в произведении «Царі» он обращается к своей злобной музе:
Хотілося б зогнать оскому На коронованих главах. На тих помазаниках божих… Так що ж, не втну, а як поможеш Та як покажеш, як тих птах Скубуть і патрають, то, може, І ми б подержали в руках Святопомазану чуприну… Ту вінценосную громаду Покажем спереду і ззаду Незрячим людям.Вначале рассматривается три эпизода из жизни пророка Давида. Он взят в качестве типичного представителя царей. При этом Шевченко не останавливается перед тем, чтобы перевирать Святое Писание.
Первый эпизод. Во «Второй книге Царств» можно прочесть о том, как слуги Давида, посланные к Аммонитянам, были обесчещены. «И увидели Аммонитяне, что они сделались ненавистными для Давида», и наняли тридцать три сирийских наемника. «Когда услышал об этом Давид, то послал Иоава со всем войском храбрых.» Так началась эта война. Сирийцы были дважды разбиты и заключили мир с Израилем. «Через год, в то время, когда выходят цари в походы, Давид послал Иоава и слуг своих с ним и всех Израильтян; и они поразили Аммонитян, и осадили Равву; Давид же оставался в Иерусалиме.»
А вот версия Кобзаря:
Не видно нікого в Ієрусалимі, Врата на запорі, неначе чума В Давидовім граді, господом хранимім, Засіла на стогнах. Ні, чуми нема, А гірша лихая та люта година Покрила Ізраїль: царева война! Цареві князі, і всі сили, І отроки, і весь народ, Замкнувши в город ківот, У поле вийшли, худосилі, У полі бились, сиротили Маленьких діточок своїх. А в городі младії вдови В своїх світлицях, чорноброві, Запершись, плачуть, на малих Дітей взираючи. Пророка, Свого неситого царя, Кленуть Давида сподаря.Клянут-то клянут, только кто клянет?
«Однажды под вечер, Давид, встав с постели, прогуливался на кровле царского дома, и увидел с кровли купающуюся женщину; та женщина была очень красива. И послал Давид разведать, кто эта женщина? И сказали ему: это Вирсавия, жена Урии…»
А вот перевод этого места на украинско-кобзарско-папо-римский язык:
А він собі, узявшись в боки, По кровлі кедрових палат В червленій ризі походжає, Та мов котюга позирає На сало, на зелений сад Сусіди Гурія. А в саді, В своїм веселім вертограді, Вірсавія купалася, Мов у раї Єва, Подружіє Гурієво, Рабиня царева. Купалася собі з богом, Лоно біле мила, І царя свого святого У дурні пошила.Что и говорить, «кобзар був парубок моторний». Далее в Библии одно предложение: «Давид послал слуг взять ее; и она пришла к нему, и он спал с нею.» Шевченко сочиняет целую «Энеиду», где заставляет Давида согрешить еще и богохульством:
Надворі вже смеркало, і, тьмою повитий, Дрімає, сумує Ієрусалим. В кедрових палатах, мов несамовитий, Давид походжає і, о цар неситий, Сам собі говорить: «Я… Ми повелим! Я цар над божим народом! І сам я бог в моїй землі! Я все…»Кто же здесь «несамовитий» в своей лжи? Грехи Давида - это его грехи. Но мнимое богохульство Давида - это грех Тараса Шевченко.
Финал библейской истории: «И послал Господь Нафана к Давиду… Нафан поставил перед Давидом зеркало, и тот увидел в нем себя. И сказал Давид Нафану: «Согрешил я пред Богом».
Шевченко никогда ни в чем перед Господом не раскаивался и поэтому он не может себе представить раскаяние Давида:
А потім цар перед народом Заплакав трохи, одурив Псалмом старого Анафана… І, знов веселий, знову п'яний, Коло рабині заходивсь.А Господа Давид также «одурив»? Но этот вопрос кобзарю даже в голову не приходил. Очевидно он, как тот французский атеист, не нуждался в этой гипотезе.
Покаянный псалом Давида «Помилуй мя, Боже, но велицей милости Твоей…» православные читают каждый день и перед каждым причастием. Может ли православный христианин считать его лживой уверткой? Может ли верующий христианин считать, что этой или любой ложью можно обмануть Бога? Как же Шевченко причащался? И было ли это причастие во спасение?
Второй эпизод.
Давид, святий пророк і цар, Не дуже був благочестивий. Була дочка в його Фамар І син Амон. І се не диво. Бувають діти і в с вятих. Та не такі, як у простих, А ось які.Далее следует история прегрешения сына царя Давида (естественно, в стиле бурлеск) и вывод:
Отак царевичі живуть, Пустуючі на світі. Дивітесь, людські діти.Индукция благополучно закончена: сын Давида порочен, следовательно, дети у святых особенно порочны. Что и требовалось доказать.
И последний удар по царю Давиду - эпизод третий:.
В «Третьей книге Царств» читаем: «Когда царь Давид состарился, вошел в преклонные лета, то покрывали его одеждами, но не мог он согреться».
По-кобзарски это звучит так:
І поживе Давид на світі Не малі літа. Одрях старий, і покривали Многими ризами його, А все-таки не нагрівали Котюгу блудного свого.«И сказали ему слуги его: пусть поищут для господина нашего царя молодую девицу, чтоб она предстояла царю, и ходила, и лежала с ним, - и будет тепло господину нашему царю».
От отроки й домірковались (Натуру вовчу добре знали). То, щоб нагріть його, взяли, Царевен паче красотою, Дівчат старому навели. Да гріють кров'ю молодою Свого царя. І розійшлись. Замкнувши двері за собою.«И искали красивой девицы во всех пределах Израильских, и нашли Ависагу Сунамитянку, и привели ее к царю. Девица была очень красива, и ходила она за царем, и прислуживала ему; но царь не познал ее».
Облизавсь старий котюга, І розпустив слини, І пазурі простяга До Самантянини, Бо була собі на лихо Найкраща меж ними, Меж дівчатами; мов крин той Сельний при долині - Меж цвітами. Отож вона І гріла собою Царя свого, а дівчата Грались меж собою Голісінькі. Як там вона Гріла, я не знаю, Знаю тільки, що цар грівся І… і не позна ю.Теперь встает вопрос: кто же тут котяра и кто распустил слюни?