Чтение онлайн

В день свадьбы к жениху собирались родные. Жених одевался в задней избе, причесывали его крестные. Когда обряд одевания оканчивался, дружко докладывал, что жених собрался. Отец и мать шли к нему с хлебом и солью и благословляли его. После этого дружко вел жениха в переднюю избу. Переступая через каждый порог, жених крестился, а дружко делал вид, что «ищет колдовства». В передней избе отец, мать и родные снова благословляли жениха, а дружко приговаривал: «Благослови (такой-то) князя молодого с суженой ехать, у суда божия стоять, злат венец принять…» и пр. После этого жених с поезжанами садились за стол и все, кроме жениха, закусывали. После закуски дружко вел жениха и сажал его в повозку, за ним садились поезжане. Дружко и мать жениха трижды обходили с иконами поезд, причем мать клала в каждую подводу немного хмелю. Не доезжая дома невесты, поезд останавливался, дружко шел к дому. Собравшиеся крестьяне бросали перед ним палку и требовали выкупа за разрешение пройти «околишной». Дружко угощал их вином, и его пропускали. Войдя в дом, дружко молился, поздравлял свата и сватью, благодарил за вечерины и спрашивал, согласны ли они принять жениха. По получении согласия все подъезжали и, выйдя из повозок, останавливались у порога. Между тем невесту одевали, благословляли и сажали за стол. С правой ее стороны садились два мальчика, а с левой - две или три женщины. Дружко, войдя в избу, спрашивал: «Зачем вы тут сели?» «Давай денег, встанем», - отвечали мальчики. «За что?» «Мы лапти плели невесте». Дружко давал им денег, и они вставали. С теми же вопросами дружко обращался и к женщинам. Они отвечали: «Мы шили на невесту, иголок много переломали». Дружко и у них выкупал места. После этого расстилали войлок, сажали невесту и под ее правую ногу ставили мерку с овсом. Дружко приносил пироги, говядину, три ковриги хлеба, соль и пр. и, обращаясь к свату, говорил: «Сватушка, хочешь убавь, хочешь прибавь». Сват прибавлял еще ковригу хлеба. Все это относилось в чулан. После того, как невеста угощала девушек вином, отец и мать выходили с иконами навстречу жениху. Он прикладывался к иконам, кланялся будущим тестю и теще в ноги и целовался с ними. Дружко вел жениха на место по лавке, за спиной невесты. Посадив жениха, дружко обносил невестину родню вином. За обед садились женихова родня, крестная мать и сваха невесты. После обеда все вставали, кроме жениха с невестой. Когда к ним подходил отец невесты, вставали и они. Отец соединял их руки и давал жениху наставления вроде следующего: «Люби как душу, тряси как грушу, дурных речей не слушай» и пр. Невеста, голося, благодарила родителей за хлеб-соль.

Во время отъезда в церковь в повозку сажали невесту с крестной матерью и свахой, а жениха с крестным отцом и свахой. Отъехав некоторое расстояние от дома, дружко останавливал поезд - он что-то забыл. Девушки запирали перед ним дом, он выкупал пропуск. Войдя в дом, помолясь богу, благодарил свата за хлеб-соль и просил его с родней в гости к жениху. После венца женщины повязывали молодую, за что дружко одаривал их.

В доме молодого приехавших из церкви встречали отец с иконой и хлебом-солью, мать с иконой и корцом квасу. Молодые прикладывались к иконам, кланялись в ноги родителям и целовались с ними. За обед в особой избе садились только молодые, свахи, дружко и двое «вечерних». После обеда дружко и сваха отводили молодых спать. В это время собиралась невестина родня. Дружко и хозяева встречали их хлебом и солью, сажали на почетные места. Тогда только начинался настоящий обед. В середине обеда гости спрашивали: «За кем пируем, поминки у тебя что ли?» «Нет, свадьба». «Так давай сюда молодых». Дружко вводил молодых по очереди. Пир продолжался до поздней ночи.

Именины и крестины в крестьянском быту справлялись очень скромно. В эти дни приглашались только близкие родные 426.

Административные перемены.

Нравы администрации

Из изменений административного порядка нужно указать на создание в 1838 г. в Тарусе уездной Палаты государственных имуществ и соответствующих волостных правлений в центрах волостей. Тарусский уезд был разделен на 12 волостей (в порядке с севера на юг): Буриновская, Троицкая, Высокпничская, Исканская, Бе-лянинская, Заворовская, Бортпиковская, Кареевская, Асоинская, Солопенская, Сашкинская и Богимовская. Создание волостных правлений государственных крестьян было связано с проводившейся в общероссийском масштабе реформой графа Киселева. В 1841 г. духовное правление было переведено из Тарусы в Калугу.

Уездным предводителем дворянства долгое время в первой четверти XIX в. был П. И. Веселовский427, несколько раз избирался на этот пост К. А. Поливанов428, затем Д. А. Чертков 429. Бутурлин говорит, что Чертков был «далеко не из либерального десятка»430. Бутурлин неоднократно подчеркивает, что дворянство с неохотой шло на разоблачение крепостного произвола своих собратьев по классу, придерживаясь духа сословно-корпо-ративной солидарности. Предводители дворянства в полной мере выражали интересы своего класса.

Должность исправника земского суда в 1812 г. занимал А. А. Бессонов431. Неоднократно избирался исправником любимец уездного дворянства мелкопоместный дворянин Н. А. Жихарев 432. В 1847 г. исправником был А. А. Сумароцкий, человек огромной физической силы 433. Избранный затем исправником Бахметев отличался крайней недобросовестностью и грубым произволом. В 1857 - 1858 гг. Бутурлин вел следствие по делу о злоупотреблениях Бахметева. Ему стали известны, в частности, следующие факты произвола, чинимого этим исправником: «В едину от суббот он подметил какое-то жилое строение на краю одного селения, выходившее не в линию с прочими, а на дорогу и, может быть, сужавшее немного проезд. И вот приказывает он становому снести это строение…, но так как после нескольких повторений (письменных) становой не исполнял его приказаний, то исправник прискакал туда и, вызвав станового, велел ему немедленно раскидать все строение. „Помилуйте, - возразил тот, - ведь этого мы не имеем права делать по закону". „Что мне закон, я вам закон", - грозно гаркнул принципал. „Ну, так извольте сами и распоряжаться, - отвечал осторожный подчиненный, - а я отказываюсь". Раскидано ли было строение или нет, не помню. А иногда отправлял он преступников из города в стан под конвоем каких, думаете вы, людей? Под конвоем баб; да, баб, вместо рассыльных, состоявших при суде, но коих он употреблял для разных работ у себя на дворе…» 434 Вместо Бахметева был временно вновь назначен А. А. Сумароцкий435. В 1860 г. исправником был В. Ф. Раковский 436, а с начала 1861 г.
– В. А. Шумовский 437.

Городничим в 1812 г. был М. И. Цвиленев 438, во второй четверти XIX в. должность городничего исполнял майор И. А. Венюков, участник войны 1812 г., любивший рассказывать баснословные истории о своих встречах с Наполеоном 439.

М. Д. Бутурлин в своих записках отмечает наличие в судах взяточничества, причину которого он видит в плохом материальном обеспечении чиновников. Оклады служащих были настолько низкими, что честно существовать на них было невозможно. Так, писец уездного суда получал 1 р. 80 к. серебром в месяц, а оклад канцелярских чиновников, считавшийся высшим, равнялся 8 руб. в месяц, т. е. 96 руб. в год.

Артиллерийская батарея в Тарусе.

Тарусское ополчение периода Крымской войны

В Тарусе квартировала пешая артиллерийская рота (во второй четверти XIX в. называвшаяся батареей). В 1825 г. сю командовал полковник Н. И. Колесов 440, в 30-х годах - П. И. Острецов 441, в 40-х годах - А. М. Кубаркин 442. В 40-х годах в офицерский состав этой батареи входили штабс-капитан А. В. Зимнинский, поручики Новиков, Еглау, Богуславский и прапорщик Дмитриев 443. В 1848 г. в связи с решением Николая I принять вооруженное участие в подавлении венгерской революции батарея выступила из Тарусы (под командованием А. В. Зимнинского 444) и вернулась в 1851 г. (под командованием А. М. Кубаркина 445).

Во время Крымской войны 1854 - 1856 гг. по уездам России формировались народные ополчения. Эти ополчения были плохо вооружены. О вооружении тарусского ополчения дает ясное представление Бутурлин: «…Тарусская дружина выступила в поход с деревяшками вместо кремней чуть ли не более чем на половину всей дружины, а о пистонных ружьях тогда и помину не было»446. Командовал дружиной тарусский помещик Ф. И. Миллер, вышедший затем в отставку с чином генерал-майора 447.

Здравоохранение

В 1832 г. в Тарусе была открыта первая больница на 12 кроватей. В этой больнице помещались больные из воинских чинов местной инвалидной команды и проходящих через Тарусу воинских команд. Плата за них вносилась комиссариатом. В больницу клали за умеренную плату также больных горожан. Судя по тому, что к 1846 г. число кроватей не увеличилось 448, можно говорить о недостаточном внимании к развитию здравоохранения.

В 40-х годах в Тарусе было два врача - городской и уездный. Городского врача С. Е. Александровского Бутурлин характеризует как «личность бесцветную», зато он воздает должное прекрасным человеческим качествам уездного врача Виктора Яковлевича Яковенко: «Приучил он всех своих пациентов безразлично (в том числе и тех, что были с хорошим состоянием) к безвозмездной своей практике… Паче всего любил он человечество, а затем свою науку… нуждающийся чиновничий и мещанский люд он снабжал даровыми от себя медикаментами, коими запасался в те времена, когда в Тарусе не было никакой вольной аптечки. Местные же оамоварни-ки-купчики расплачивались с ним (за редкими исключениями) съестными припасами, колониальными продуктами или товарами, входившими в круг их торговли. Единственный верный, но и то не особенно обильный источник, на который мог наш добрый врач рассчитывать, составляла определенная (и то не им самим, а хозяевами) годовая плата от трех (кажется, не более) фабрик в Тарусском уезде, из коих более для него прибыльною была писчебумажная фабрика купца Новикова в селе Троицком» 449.

Первая аптека в Тарусе была открыта «между 1850 и 1852 годами» 450.

Известную роль в Тарусском уезде в качестве врача и аптекаря сыграл Осип Августинович Тридон (1794 - 1858 гг.) 451. Тридон родился в городе Лангре в Шампани, кончил аптекарский курс в Париже и находился при тамошнем госпитале Hotel-Dieu; приехал в Россию в 1818 или 1819 г. со своими товарищами - Барьбье и Жобаром; два года провел в Прибалтике, затем переехал к тарусскому помещику Гурко, у него содержал вольную аптеку; поступил к Елизавете Ивановне Нарышкиной на должность воспитателя ее сына.

«Быть наставником он мог по классическим своим познаниям», - указывает Бутурлин 452.

Получив от Е. И. Нарышкиной за воспитание сына «30 тыс. рублей на ассигнации или без малого 9 тыс. руб. серебром» 453, Тридон потратил их на покупку и ремонт большого дома в Тарусе.

Тридон лечил больных довольно примитивными, в основном «домашними» средствами.

В июне 1848 г. в Тарусском уезде была сильная холера. Первоначально она появилась в Серпухове. Заболело несколько крестьян и в селе Игнатовском, вследствие чего семейство Бутурлиных, опасаясь заразы, переехало в соседнее имение князя А. М. Хилкова, село Ильинское 454. Тридон принял активное участие в лечении больных крестьян, он давал им иноземцевы капли, мятный чай, ставил горчичники и т. д.