Чтение онлайн

Однако Бутурлин, принимавший непосредственное участие в событиях, вспоминал: «Кавалерия Корфа, находившаяся с этой стороны (то есть, на обходной дороге к Спас-Купле — В.Б.), вместо того, чтобы стойко держаться, поспешно отступила. Неприятельские стрелки начали уже показываться у нас в тылу, на большой дороге. Но и в этом случае французы не лучше сумели воспользоваться нашими ошибками, чем в предшествовавшие дни. Те, которые обошли нас, отступили перед двумя или тремя пехотными полками, высланными против них беглым шагом, и мы спокойно окончили наше отступление к селу Винкову» [65] .

Рядовые конной артиллерии в 1811 г. из книги «Историческое описание одежды и вооружения…».

Соединив отходившие по двум дорогам арьергардные отряды у села Спас-Купли, Милорадович разделил их на две части. На Старой калужской дороге, против дефиле, образованного подходившим с двух сторон к дороге лесом, он расположил полки 8-го пехотного корпуса и на высотах около села выставил батарею из 14 орудий конной артиллерии под командованием подполковника Я.В. Захаржевского (командир конной роты № 6, находившейся в составе 2-го кавалерийского корпуса). В первой линии была оставлена регулярная и иррегулярная кавалерия арьергарда. За этими войсками, у сельца Виньково (Чернишня) [66] , встали 4-й и 7-й пехотные корпуса, которым на рассвете было приказано соединиться с главными силами армии.

На открытое пространство перед Спас-Куплей противник выходил по двум дорогам. Те, кто следовали по Старой калужской дороге, были встречены огнем батареи. «Неприятель, — писал Милорадович, — построил свою батарею из 18 орудий батарейных, но по местоположению слишком в близком расстоянии, так что большую часть его выстрелов переносило. Наша батарея сбила неприятельскую, подбив у них 3 орудия и взорвав четыре ящика, во время же движения оной, сильно преследовала ее ядрами» [67] .

Войска, следовавшие по обходной дороге, к вечеру подошли к лесу, за которым располагалось село Спас-Купля. Первой в этот лес вступила дивизия легкой кавалерии корпуса Себастьяни. Роос, находившийся в этом отряде, вспоминал: «В этот день мы проехали очень много; люди и кони устали и почти обессилили от трудов и лишений.

А. Ежов. Егерь 12-го конно-егерского полка, 1809–1812 гг.

Сколько не пришпоривали коней, они шли только шагом. Уже вечерело, когда мы приблизились к лесу близ Спас-Купли, влево от дороги, ведущей из Москвы в Тарутино. „Что же, и лес проезжать?“ — ворчали наши солдаты. Узкой тропой Себастьяни повел нас в него. Задние ряды дивизии еще не успели достигнуть входа в лес, как передние уже вступили в бой с казаками. Пришлось ускорить движение; малолюдные полки построились в линии и принялись стрелять из ружей и пистолетов по русской коннице, построенной между этим лесом и деревней» [68] . На этой дороге войска противника караулила легкая кавалерия, находившаяся, как свидетельствовал генерал-адъютант граф В.В. Орлов-Денисов, под его командованием. Узнав о движении неприятеля, он поставил против дороги гусарские полки, а на флангах скрытно разместил казачьи. Справа — три полка под командованием командира Атаманского казачьего полка полковника С.Ф. Балабина 2-го, а слева — четыре полка под командой полковника В.А. Сысоева 3-го. Как только неприятель построил третий полк, Орлов-Денисов приказал двум гусарским полкам двинуться на противника в атаку рысью, «дабы тем обратить на себя внимание его, а казачьим полкам, бывшим в засадах, в то же время броситься неприятелю во фланги. Атака сия исполнена была с такой быстротой и порядком, что неприятель был опрокинут и обратился в совершенном расстройстве по лесу в бегство, преследуемый более трех верст, при чем понес значительный урон убитыми и пленными» [69] . В поражении неприятеля, согласно рапорту Милорадовича, приняла активное участие и артиллерия, которая «столь удачно действовала, что неприятельская кавалерия принуждена была скрыться в лес» [70] .

Я. Шельминский. Гусар 10-го полка, 1812 г.

Об этой, заставшей врасплох войска, атаке Роос писал: «Вдруг со всех сторон раздались громкие крики: „Коли, ура! Коли, ура!“. Оказывается, позади нашего фронта с обеих сторон из лесу появились большими массами казаки с пиками наперевес; они обходили нашу дивизию, а впереди оба фронта вступили в рукопашную. Стрельба и крики „Коли! Коли!“ становились все сильнее, бежавшие смешались с преследующими; свои и враги приближались с боевым шумом и криком, а я стоял у узкого входа в лес, который был для всех нас единственным входом к бегству и спасению». Повернув коня, Роос стремглав бросился к выходу из леса. «Оглядываться, — вспоминал он, — было некогда, однако я заметил впереди и около себя пруссаков, французов, русских, поляков и своих. Кругом кололи, рубили, падали и стаскивали с коней; на дороге валялись всякие предметы, потерянные теми, которые уже ускакали вперед. Молодой прусский офицер, уже раненный несколько раз, прокричал около меня „pardon!“». Только появление польских войск 5-го корпуса заставило казаков прекратить преследование и вернуться к исходной позиции [71] . Согласно «Рукописи карабинеров», составленной квартирмейстером 1-го карабинерского полка капитаном А. Альбером по воспоминаниям нескольких офицеров, в этот день карабинерские полки, входившие в состав 4-й дивизии тяжелой кавалерии корпуса Себастьяни, не смогли прийти на помощь своей легкой дивизии, так как были по неосторожности остановлены перед лесом [72] .

В конечном итоге, к вечеру войскам Мюрата удалось выйти из леса и расположиться вблизи Спас-Купли. Русский арьергард остался на позиции за селом, имея впереди него аванпосты [73] .

Егерь 3-го полка «Герцог Луис» (Вюртемберг), 1812 г. Акварель А. Ежова.

В этом бою легкая кавалерия 2-го корпуса понесла серьезные потери. Роос вспоминал, что в его полку выбыло из строя 5 офицеров и около 25 рядовых, а во всей 16-й бригаде 2-й дивизии легкой кавалерии потери составили 14 офицеров и 120 солдат. Если учесть, что после боя при Спас-Купле в строю 3-го вюртембергского конно-егерского полка, где служил Роос, осталось чуть более 30 человек, то можно отнестись с доверием к данным рапорта Милорадовича о результатах боя. В нем он сообщил, что «по словам пленных истреблено 7 полков кавалерийских: 4 французских, 2 польских и один виртембергский» (имеются в виду полки 2-й дивизии: 11-й и 12-й конно-егерские, 5-й и 9-й гусарские, 10-й гусарский польский, 1-й сводный уланский прусский — ошибочно назван Милорадовичем польским — и 3-й конно-егерский вюртембергский), а в плен было взято 10 офицеров и более 150 рядовых [74] . Как видно, бой при Спас-Купле 3 октября 1812 г. был ознаменован частной победой над противником, который, несмотря на серьезные потери, на следующий день продолжил свое наступление.

4 октября на левой стороне реки Чернишни, в окрестностях сельца Виньково, разыгрался бой, положивший конец наступательному движению неприятеля. В десятом часу утра Мюрат возобновил атаку русских позиций. Сбив аванпосты у Спас-Купли, противник приблизился к главным силам русского арьергарда, расположенным за селом. Адъютант командира 2-й пехотной дивизии Мишель в сделанном им в 1817 г. описании боя при Виньково писал: «4 октября мы обнаружили русскую кавалерию в боевом порядке на равнине, правым флангом опирающуюся на высоту, левым — на два маленьких пригорка, близ леса, который ведет к деревне Яблонка. Русская пехота образовывала вторую линию сзади; артиллерия была расставлена на дороге через определенные промежутки». Кавалерия противника, поддерживаемая пехотой, перешла в наступление и потеснила русскую кавалерию. «Пехота противника, — вспоминал Мишель, — ощутила удар и, казалось, хотела удержать свои позиции; однако, подвергшись мощной атаке, она дрогнула и обосновалась на левом берегу долины Чернишни, в глубине которой протекала маленькая речушка под тем же названием» [75] .

В своих воспоминаниях Брандт отмечал, что Вислинский легион двигался на правом фланге войск Мюрата, построенный, как и накануне, в каре. День был ясный. «Мы, — писал Брандт, — очень скоро встретились с неприятелем, гораздо превосходившим нас силами своей кавалерии. Муленный (от франц. — круговое движение — В.Б.) отход регулярной конницы и смелость казаков заставили предположить стойкое сопротивление. В этом мы тот час же убедились. Прекрасная равнина, по которой мы двигались, постепенно наполнилась сынами Дона, которые неоднократно развертывались перед нами, открывали сильный огонь и затем поспешно отходили. В то же время у Спас-Купли, а потом Богородского, загремела жестокая канонада» [76] .

Милорадович, имевший в своем тылу реку Чернишню, с крутыми берегами, затруднявшую связь с главными силами армии, стоявшей в Тарутинском лагере, предпринял отступательное движение. Он начал отводить войска на новую позицию, за реку Чернишню [77] . Это движение было поручено прикрывать кавалерии и конной артиллерии, которые активно обстреливали наступающие войска, стремясь максимально замедлить движение противника.

Ближе к 11 часам русская кавалерия остановилась за селом Богородским, чтобы встретить неприятеля. Она встала несколькими линиями, прикрыв движение по Старой калужской дороге и заняв пространство по берегам реки Чернишни. Войска Мюрата приготовились к атаке. Пехота встала в каре с большими дистанциями. В интервалах расположилась артиллерия, сзади линии пехоты выстроилась кавалерия.

Я. Шельминский. Вольтижеры Висленского легиона, 1812 г.

На крайне правом фланге стоял 2-й пехотный полк Вислинского легиона. К нему примыкал 3-й полк и замыкал линию дивизии 1-й полк. Далее, в одной линии с Легионом стояла 2-я пехотная дивизия 1-го армейского корпуса под командованием бригадного генерала барона Ф.М. Дюфура. На Старой калужской дороге, как свидетельствует Мишель, находился 15-й полк легкой пехоты, левее него располагался 33-й полк линейной пехоты. Далее стояли 48-й полк линейной пехоты и испанский полк «Жозеф Наполеон» (2-й и 3-й батальоны). При этом Брандт указывает, что рядом с 1-м пехотным полком Вислинского легиона находился 94-й полк линейной пехоты, который занимал позицию впереди линии войск. При нем было четыре полковых орудия (рота полковой артиллерии). Что касается номера полка, то Брандт явно ошибается, так как 94-й полк не только не входил в состав 2-й пехотной дивизии, но вообще не принимал участия в русском походе. Возможно, речь идет о какой-то части одного из двух линейных полков 2-й пехотной дивизии (33-го или 48-го), которая вместе с ротой полковой артиллерии была направлена правее Старой калужской дороги для поддержки наступавшего по ней легкого полка. На левом фланге отряда Мюрата располагался 5-й армейский корпус Понятовского [78] . «Замечательно, — вспоминал Брандт, — что все эти построения и распоряжения были произведены почти без выстрела. Король Неаполитанский проехал по боевой линии и сказал командиру второго батальона 2-го полка, лично ему известному: „Ну вот, мы как в Египте“. Солдаты радостно приветствовали Мюрата: они уважали его за храбрость и неустрашимость, любили за ласковость, за умение обращаться с ними» [79] .

Наступление продолжилось. Русская кавалерия, обстреливая противника, постепенно отходила к главным силам, вставшим на новой позиции на левом берегу реки Чернишни. В это время («часов в одиннадцать» — пишет Брандт) 2-й пехотный полк Вислинского легиона получил приказ занять располагавшийся справа лесок.

А.M. Бистром (1774–1828).

Лес не был занят русскими, поэтому поляки быстро прошли через него и оказались у берега реки Чернишни, протекавшей в глубокой долине, «о существовании которой, — замечает Брандт, — мы ничего не знали. В этот момент мы увидели впереди себя русскую кавалерию. Она отошла поспешно и демаскировала до сорока орудий, которые с другого берега реки открыли по нас сильнейший огонь. Все разом остановилось». Возможно, на этом направлении противника встретила артиллерия под командованием подполковника А.Л. Гулевича, командира 23-й артиллерийской бригады и батарейной роты № 23. О его действиях Ермолов писал: «Две батарейные роты с подполковником Гулевичем, не будучи никак охраняемы, закрывали собой движение войск, и неприятель ничего не предпринял против них». Под командой подполковника могли находится батарейные роты 4-го пехотного корпуса, части которого около полудня были выдвинуты на левый фланг занятой русскими позиции. Это батарейная рота № 2 и батарейная рота № 23 (всего 24 орудия) [80] .