Чтение онлайн

Лучших кандидатов на роли Анны и Алекса было не найти, но Джек пару дней вела себя странно. Она все время повторяла: «Да, конечно, но не факт, что они действительно подходят» и «Не надо спешить с выводами, это две главные роли, еще будет много прослушиваний». В конце концов я спросила прямо:

— Ты так говоришь потому, что мы познакомились на программе?

Джек не ответила, что значило - да.

Сама она туда не попала, и не потому, что ей не хватило таланта. Причем она даже отправила заявку на отделение изобразительного искусства, не забыв приложить портфолио, отзывы от учителей и мотивационное письмо. Вот с ним у нее не задалось. Джек породила вот это:

«Глубокоуважаемые Соль и Грязь Земли!

Вы же все из себя такие сливки мира искусства, ага? Сидите там со своими степенями магистров искусств и дипломами Джульярда да отбираете нас в свою программу, как будто это конкурс красоты. Я знаю кучу талантливых художников, которые подали заявку к вам, а вы их завернули. И знаете, почему? Потому что искусство всегда субъективно и в итоге все сводится к тому, что судьям нравится, а что нет. Но вы ведете себя так, как будто место в вашем лагере это какая-нибудь медаль. Как будто ваши выпускники сдали какой-то крутой тест, а все остальные провалились.

Знаете, так это не работает.

Думаете, Ван Гог, Клэптон или Тарантино к вам бы поехали? Не-а. Они были слишком заняты тем, что творили прекрасное по-настоящему, пробовали и ошибались, не нуждаясь в вашем сиятельном одобрении.

Прикрепляю свое портфолио. По-моему, оно обалденное, и ничье мнение меня не интересует.

С наилучшими пожеланиями пойти на фиг,

Джеклин П. Харлоу»

Несколько дней я отчаянно пыталась отговорить Джек посылать заявку в таком виде. И каждый раз она спокойно отвечала: «Я не собираюсь менять свое мнение, зачем что-то менять в письме?»

Нет, я прекрасно понимаю, о чем она. Я тоже знаю несколько реально талантливых ребят из «Кэлхаун-хай», которых не приняли в Губернаторскую школу искусств. И я согласна, что вся эта затея ничуть не объективнее какого-нибудь конкурса красоты. Но если мне дали шанс поучиться искусству режиссуры и написания сценариев у настоящих профессионалов, познакомиться с ровесниками-единомышленниками со всей страны и, в конце концов, заслужить стипендию, зачем его упускать? Иногда приходится играть по чужим правилам. Если вы, конечно, не Джек Харлоу. Тогда вы можете слушать только себя, и плевать, скольких возможностей лишитесь во имя своего мнения.

Мне не нравится, когда Джек начинает выкидывать такие фокусы. Если честно, меня это пугает, потому что, если уж она вышла на тропу войны, кто-то окажется прав, а кто-то виноват. И, хотя я предпочитаю думать, что Джек просто придирается к губернаторской программе, иногда в глубине души мне кажется, что неправа тут как раз я. Может, я слаба духом, продажна и вообще греческие философы в один голос советовали не иметь со мной дела. Может статься, Джек - более цельная личность, чем я.

Она не ругала меня за то, что я подала заявку. Не подкалывала, когда меня приняли. Все три недели, пока я жила в общежитии Трансильванского университета, она посылала мне письма и открытки. Ни пафоса, ни осуждения, ни закатывания глаз. Когда я вернулась и привезла с собой короткометражку, которую сняла моя группа, Джек посмотрела ее с должным энтузиазмом. Она даже признала, что Серена - талант. Но когда дошло до дела, когда мы сидели на моей кровати среди кучи резюме, фотографий и черновых списков состава, Джек долго отказывалась одобрить кандидатуры Джея и Серены, и я понимала, почему. Они ездили на программу. Они продались, а значит, я тоже. Это было обидно.

— То, что тебя там не было, не делает тебя лучше, — заметила я.

— Не в этом дело! — ответила она.

— Да ну?

— Слушай, — наконец призналась Джек, — я боюсь, что вы трое образуете какую-нибудь свою компашку по интересам, вот и все. Вы прожили вместе эти три недели, и теперь вы будете это обсуждать и вспоминать внутренние шутки, которых я не пойму.

Никогда не думала, что Джек может быть такой ранимой. Я не могла осудить ее.

— Мы не будем, — ответила я. — Обещаю. Мы все слишком заняты новыми проектами, чтобы обсуждать прошлое. Лучше обсудим будущее.

Это ее убедило. Может быть, не полностью, но мы наконец утвердили список актеров, где первыми шли Серена и Джей. И, как я и обещала, мы действительно особо не упоминали программу. По крайней мере, не так часто, чтобы разозлить Джек.

Еву, Джорджа, Тони и Брукса мы нашли на прослушивании с чтением с листа, которое мы - с помощью мистера Варгаса, преподавателя театрального кружка - устроили в концертном зале «Кэлхаун-хай». Ева Ханикатт училась всего-навсего в десятом классе, но я знала ее по нескольким школьным постановкам. Она играла всякие роли типа Третьей Цветочницы или Девочки из Хора, которые дают всем младшеклассницам, прежде чем взросление откроет им другие двери. Но мы с ней ставили достаточно этюдов на импровизацию, чтобы понять - она справится с главной ролью. К тому же у нее просто идеальное лицо для Китти: тонкие черты, розовые щеки и божественный нос. Ева подрабатывает моделью у местных предпринимателей, и это видно. Она всегда точно знает, как поставить подбородок и насколько опустить ресницы, чтобы выглядеть максимально мило. А еще у нее тонкий, певучий голос. Ни одна из участниц прослушивания и близко не подошла к детской наивности Китти Щербацкой, а ей удалось попасть в яблочко.

Джордж Коннор как раз такой самовлюбленный болван из театрального училища, о которых я уже упоминала, но, черт возьми, свое дело он знает. Он учится в одной школе с Сереной и уже дважды летал в Лондон по приглашению Королевской академии. Он всегда настроен серьезно, а еще непрерывно спрашивает меня, может ли «немножко изменить строчку-другую», и в итоге с листа переделывает половину текста. Хуже всего, что я даже злиться на него не могу, потому что импровизирует он хорошо. Даже, признаться, лучше, чем я пишу сценарии. Когда мы начинаем съемку, Джордж превращается в добродушного, слишком искреннего Левина. Между ними с Евой летают искры, их видно невооруженным глазом. Так что мы стараемся не замечать, когда он начинает выпендриваться, и смеемся над ним только за глаза.

Брукс Лонг учится актерскому мастерству на втором курсе Кентуккийского университета. Мы с Джек немного обалдели, когда он пришел на прослушивание. Мы, конечно, развесили объявления по студгородку, но даже не надеялись, что студент придет прослушиваться в школу и воспримет нас всерьез. Я прекрасно знаю, как несолидно мы с Джек выглядим и какие - процитирую папу и его любимые книги - у нас большие амбиции. Если честно, большие до смешного. Потому что спросите нас, сколько великих романов мы уже адаптировали - нисколько; сколько веб-сериалов сняли - тоже нисколько; и какой у нас вообще опыт обращения с камерой - да почти никакого.

По счастью, Брукс решил дать нам шанс. По еще большему счастью, он идеально подошел на роль Стивы. Он сделал из него потрепанного жизнелюба, обаятельного грешника. Брукс всегда сохраняет деловой настрой. Он даже не остается с нами потусоваться после съемок, но это не из стремления выделиться. Он просто… старше. Пропасть между последним семестром старшей школы и первым семестром университета нам пока не пересечь.

Сейчас Брукс прислонился к дверце моего шкафа и болтает с Клавдией. Естественно, он расспрашивает ее про Вандербильт, потому что студенты обычно обсуждают свои университеты. Я просматриваю основные пункты сегодняшней части сценария: пометки о том, как должны стоять персонажи, куда повернуть камеру, какое включить освещение. И слышу кусочки их разговора. Брукс спрашивает Клавдию, почему она не хочет взять в качестве дополнительной специальности актерское мастерство, ведь у нее так хорошо получается. Моя сестра отвечает, что хочет полностью сконцентрироваться на инженерном деле, раз уж она такая идеальная и у нее слишком много талантов.

Ну, я немного утрирую, конечно.

Иногда я жалею, что предложила ей роль Долли. Год назад Клавдия не была такой напыщенной. Когда мы с Джек рассказали ей о нашей грандиозной задумке, она не на шутку увлеклась и потребовала, чтобы мы перестали задаваться бессмысленными вопросами и сняли уже сериал, пока та же идея не пришла в голову кому-нибудь еще. Потом я сказала, что она очень похожа на мой образ Долли, заботливой, убитой горем спутницы своего неверного мужа Стивы (в «Несчастливых семьях» - неверного парня Стивы). Клавдия ответила, что даже сходить на прослушивание будет весело, а дальше все как-то само сложилось. Они хорошо сошлись с Бруксом, да и память у нее как у машины, так что она всегда говорит все слово в слово. Так Клавдия стала одной из нас.