Чтение онлайн

Кунганово (Старицкий район) — от «комган» — сосуд для омовения (тюрк.-татар.).

Среди тюркских топонимов наблюдается арабо-мусульманский пласт, проникший в языковую среду с принятием тюркскими народами Ислама:

Назимово (Краснохолмский район) — от «назим» — распорядитель, устроитель (араб.).

Селихово (часто) — от «Салих» — имя собственное (араб.).

Сеитово (Селижаровский район) — от «сеид» — господин (араб.).

Названия некоторых населенных пунктов восходят к именам татар, упомянутые в писцовых книгах Тверского уезда и дворянской родословной книге Чернявского:

Бархатиха (Лихославльский район) — В кн.: Бархат Мещерский.

Садыково (Калининский район) — В кн.: Садыковы.

Беклемишево (Калининский, Сонковский районы) — В кн.: Беклемишевы.

Ахматово (Молоковский район) — В кн.: Ахметов.

Булатово (Кашинский, Селижаровский районы) — В кн.: Булатов.

У нас нет полной уверенности, что именно эти населенные пункты являлись вотчинами и поместьями первопоселенцев и дворян, указанных в книге Чернявского. Но то, что они имеют отношение к ним, — несомненно, ибо, как писал исследователь названий А.И. Попов: «Личные имена — собственные имена, прозвища и клички (позже и фамилии) сыграли огромную роль в образовании названий населенных пунктов. Заметное место здесь занимают географические названия, происходящие от имен первопоселенцев в той или другой местности, от прозвищ и фамилий владельцев земельных угодий». [29]

В заключение отмечу, что тюркские топонимы почти отсутствуют в названиях природных массивов. Этот факт еще раз говорит о том, что топонимический ареал Тверской земли сформировался задолго до появления здесь татар.

Один из первых участков захоронения мусульман находился на территории Смоленского кладбища. Так уж повелось, что и в этом деликатном вопросе мусульмане полностью зависели от местных властей. И если в Средней Азии и на Кавказе христианские (православные) и мусульманские кладбища находились раздельно друг от друга, иногда даже в противоположных частях города или селения, то в городах Центральной России действовал принцип, по которому к существующим православным кладбищам прирезались участки для захоронения покойных других вероисповеданий.

Пример тому — Смоленское кладбище в Твери, находившееся рядом с одноименной церковью (см. план-схему).

Основную площадь кладбища занимали погребения православных христиан: по обычаю православные хоронили своих родных вблизи церквей и монастырей. Захоронения мусульман и иудеев находились за проселочной дорогой, ведущей на кожзавод, которая являлась как бы разделительной полосой между участками кладбища. Мусульманский участок был окружен забором. В 1916 году к существующему участку, с восточной его стороны, был прирезан дополнительный, площадью в 50 кв. саженей (около 105 кв.м).

К концу 30-х годов Смоленское кладбище заполняется, и для мусульманских захоронений выделяются новые участки в районах поселка Первомайский и деревни Дмитрово-Черкассы.

В 30-е годы появился еще один участок захоронения мусульман — около деревни Лукино. Захоронение было начато татарами из Пензы, которые приехали на торфяные разработки и поселились в деревнях Аввакумово и Лукино.

В начале 60-х годов Смоленскую церковь снесли, и на месте кладбища началось строительство школы (ныне средняя школа №22), административных зданий Калининского района и асфальтовой дороги на Москву.

К концу 60-х годов не остается ничего, что напоминало бы о Смоленском кладбище. Часть захоронений была перенесена в район поселка Первомайский. Основная же часть так и осталась под фундаментом и под «ногами». Власти не утруждали себя долгом памяти, и, по рассказам очевидцев строительства, кости покойных просто вывозились на свалку.

В настоящее время существуют два участка для захоронения мусульман: кладбище в деревне Дмитрово-Черкассы и кладбище близ деревни Лукино, в 12 километрах к северу от Твери.

Во второй половине XVIII века на территории Российской империи начинается активное строительство мечетей и увеличивается число мусульманских приходов. Это связано с восшествием на престол в 1762 году Екатерины II и последующим изменением правительственной политики в отношении инородцев вообще и мусульман — в частности.

При Екатерине II снимается запрет на строительство культовых зданий и ликвидируется печально известная Новокрещенская контора в Казани, занимавшаяся насильственным крещением мусульман.

На этот период приходится возведение известных казанских мечетей: Апанаевской (1768 г.) и Марджани (1771 г.), нового здания Ханской мечети в Касимове (1768 г.), двухминаретной мечети в Татарской слободе Яицкого городка (1768 г.), мечети в городе Николаеве Новороссийской губернии (1768 г.) — для пленных турок, решивших здесь остаться. Большую роль в легализации Ислама в России сыграл Указ «О терпимости всех вероисповеданий...» [30] от 17 июля 1773 года, который запретил принудительную христианизацию и ограничил — а кое-где и устранил — влияние православного духовенства на дела мусульман.

И, наконец, в 1788 году был обнародован Указ «Об учреждении Оренбургского магометанского духовного собрания» [31] , открытие которого состоялось через год в Уфе. (По первоначальному замыслу оно должно было находиться в Оренбурге, отсюда и название.) Этот высший мусульманский орган России почти без изменения просуществовал до революции. В ведение духовного собрания были отнесены все мусульманские приходы России, за исключением приходов Таврической губернии в Крыму.

Духовное собрание утверждало в должности приходских имамов, ахунов, а также осуществляло надзор за соблюдением исламских обрядов, работой медресе и строительством мечетей.

В 1810 году, во время правления императора Александра I, при Министерстве внутренних дел был создан Департамент духовных дел иностранных вероисповеданий. Он регулировал отношения государства с конфессиями и осуществлял негласный контроль над ними, в том числе над самой крупной религиозной общиной — мусульманской. Муфтии назначались Министерством внутренних дел, а не избирались, как того требует мусульманское законоположение. Поэтому не приходится говорить, что мусульманское духовенство в то время было независимо от властей. Однако, несмотря на это, число приходов ведомства Оренбургского магометанского духовного собрания к 1889 году составило 4254, а к 1916 году увеличилось до 6081.