Ты рисуешь картины душою.В них так мало еще мастерства.Но так ценно, что в красочном мореОтражаешься только сама…Нет в рисунках твоих подражаний,Нет поддельных и приторных нот.Есть лишь свежесть и трепет дыханья,И малиново-розовый кот…Ты не ищешь в картинах ни смысла,Ни глубоких придуманных тем…Над тобою еще не повислиТяжеленные рамы со стен.И, макая свой крохотный пальчик,В разноцветье под словом «гуашь»,Не боишься, что глупенький мальчикВмиг разрушит привычный коллаж..Когда кистью ведешь по бумагеИ рисуешь свой крохотный мир,Знай же, дочка, что эльфы и магиМне важнее премьеров и прим…Твои глазки – мое вдохновенье.Твои слезы – мои синяки.Ты – и вечность, и это мгновенье.Дети – краски. А мы – их холсты.
Весенняя осень или осенняя весна
Осенний луч, столь редкий гость,Нарушив сон погожим утром,Пронзил мой сладкий сон насквозь,Шепнув на ушко тайну будто…Стремглав очнулась ото сна,Смахнув с себя покоя леность,К окну бегу – а там веснаВ наряд осенний вдруг оделась!Где дождь – веселый барабанщик!Где лист – танцор балетной труппы!Где крем-брюле на вкус, как раньше!Где так свежо и тихо утром!И так светло от тайны этой —Иду по лужам под зонтом…А на душе апрельским ветромСдувает осени фантом…
Вызов
Подсматриваю за твоим счастьем.Подслушиваю твои клятвы.Я проиграла тебе все роли.Единожды бросив в тебя перчаткой.И время вовсе не лекарь сердцу.И сигарета лишь оправданье.Не солью сыпешь, а жгучим перцем,Плачу за боль тебе горькой данью.Возможно, тоже начну смеяться.И может, даже счастливой стану.Я слишком сильно хочу отдатьсяВсем прошлым мукам и дну стакана.Так часто пишут в романах сладких,О том, что сердце болит по бывшим.Снимаю снова с себя перчатку.Себе, как врагу, вновь бросаю вызов.
Я – человек. И у меня болит
Я – человек. И у меня болитТо, что в народе кликают душою.Когда в метро заходит инвалидИ выливают на свиней помои.Я – человек. И у меня болитОт всех невнятных жизненных коллизий.Когда у мамы старческий артритМешает спать, ее насквозь пронизав.Я – человек. И у меня болитОт нищеты, от боли, от обмана…Родителя несправедливый крик,Что в сыне бередит больную рану…Я – человек, и у меня болит.О, Господи! Зачем ты дал мне душу?Я не хочу, когда она свербит,Не знать, не видеть и ее не слушать!Я – человек… и у меня болит…И это значит, что еще живая…От этого пишу свои стихи…От этого тебя и вспоминаю…
Знание
Торгуя усталым сознаньем и телом,С трудом я рождаю иллюзию:Про Бога вещаю со знанием дела,В любви знаю минусы с плюсами.Про чувства, про боли и даже про Вечность,Про Баха, Шекспира и Гете…Про искренность, свежесть и ветра беспечность,Про рабство, мученья и гнеты…Спроси меня, слышишь, про жаркие страны,Про путь твой, про миссию, цели!Изведаю даже немые барханы,Добыв все разгадки мистерий!Я знаю так много, я знаю так мало,Стараясь быть самою мудрой…А в мыслях вопрос – что является главным…Я знаю – ответ будет трудным…
Нити
Мои строчки сплетаются в нити,Образуя узоры души.Кто-то грезит красавчиком Витей,Кто-то к Любке-соседке спешит.Кто-то любит дворнягу хромую,Каждый день принося с собой кость.Кто-то слышит глазами немую.Кто-то поднял упавшую трость.В каждом сердце без тени сомненьяОживает искусство любить.Я пишу для других ощущенья,Чтоб самой не совсем их забыть.И сплетаю по-прежнему нити.Предложений и строчек и букв.Ведь стихи, даже если вы спите,Обнимают вас множеством рук…
Химия любви. Незачет
Слово – взвесь в химическом процессе,Взгляд – катализатор смеси оной…Как же разрешить себе увлечься,Создавая в химии Ренову…Как не лимитировать флюиды?Как не беспокоиться за самость?Как позволить усмирить планиду,Что в ответе за души усталость?Что добавить? Замесить? Накапать?Что подлить? Насыпать? Подогреть?Я – трусливый экспериментатор.Я пока – губитель всех идей.
Любопытство
Интересно, как тебе спитсяПод кричащий на крыше дождь?Я боялась с тобою спитьсяОт запойных болей и нош.Интересно, ты также любишьСолнцепека укусы в нос?Привязался, что не забудешь.Странной песенкой не всерьез…Интересно, бывает больно,Что, сложившийся пополам,Ты отчаянно молишь: «Довольно.За покой даже душу продам»?Интересно, как утро проводишь?После ночи. Один. Или с ней.Любопытство. Ведь больше не сводишьНи с ума, ни с привычных путей.
Вы упрекаете
Вы упрекаете в инфантильности?Что ж – имеете полное право…Я не кичусь иллюзорной всесильностью…И часто по-детски рыдаю от раны…Вы упрекаете в мечтательности?Да, проживаю я в розовом сне…И часто летаю столь бессознательноВ небе, где вы отдаетесь войне…Вы упрекаете в откровенности?Пожалуй, открыта больше, чем книга…Но прочитать мои смыслы усердностиВам не хватает ни года, ни мига…Вы упрекаете в графомании?Да уж, писать нынче дело нехитрое…Но отчего ж тогда в вашем сознанииВсе изувечено колкими рифмами?…
Семейная пустошь…
Семейные традиции, как в лучших книгах Бронте…Она, слегка уставшая, а он навеселе…Пьют кофе, обсуждая непостоянство фронта,В котором виноват пролив Лавуазье…Попьют и посудачат о детях непослушных,Налоговых препонах и роскоши Гоа…Затем расскажет он о хлипкости несущих,О том, что ремонтировать давно уж их пора…Она, слегка зевнув и сделав три затяжки,Решает намекнуть о шубе мисс Бурбон…Увы, но мысль его все занимают ляжкиХорошенькой прислуги с огромным красным ртом…«Еще по кофе?» «Можно… а можно и с ликером…»«О чем поговорить?» – ее типичный страх…«О чем поговорить?» – он словно эхо вторит,Но произносят оба: «Как ветрено в горах…»И светит им в окно искусственное солнце,И освещает луч иллюзию семьи…К чему же только вам такое благородство,Коль лжете вы себе, немые старики?..Семейные традиции, как в лучших книгах Бронте,Их двадцать лет уже совместно стерегут…Но нет души семьи и нет живого солнца…И их сердца давно им песни не поют…
Моя подруга – муза
Муза пьет ром и курит кальян…В сердце – и дождь, и следы…Знаешь, наверно, мой главный изъян —Что перешли мы на «ты»…Не было флирта, кокетства и ласк —Тех пресловутых шагов,Что популярны у питерских масс —Словно разводка мостов…Муза в депрессии – что ж говорить…Музы часты в этом «вне»…Мне так вольготно с тобой говорить…Мне так уютно в тебе…Знаешь, хороший, я буду собой —В свете, в депрессии, в сне…Как же хочу я обняться с тобойВ сером бессмысленном дне…