Чтение онлайн

– Не надо...

Волк замер, будто уперся в невидимую преграду. Может, она еще девочка? Вот будет номер!

– Почему «не надо»?

Лаура молчала.

– Почему?

– Ну... Мы еще мало знакомы...

– И только?! Тогда надо познакомиться поближе...

Легко, как тренировочную куклу для борьбы. Волк поднял девушку и отнес на накрытый гобеленом диван.

– Где у тебя застежка?

– Здесь, на боку...

Платье полетело в сторону. Лифчика под ним не оказалось, и Волк поцеловал крохотную грудь с розовым пупырышком соска, потом россыпь родинок, спускавшихся по животу, довольно ловко стащил узенькие трусики из прозрачного гипюра. Лаура закрыла глаза. Лобок у нее был коротко подстрижен – это специально для секса, вот тебе и «девочка»... Волк развел вялые, податливые ножки, рассматривая миниатюрную, словно детскую, промежность – из небольшой щелки в коричневатой коже вытарчивали розовые складки. Волку почему-то вспомнилась шаурма в чайной Рохи Сафед: из свернутой лепешки похоже выглядывали обрезки свежепожаренной баранины. Только эта «шаурма» слишком маленькая, на миг он даже засомневался: устроено ли там все так, как надо, и поместится ли туда то, что должно поместиться?

– Не рассматривай так, – сдавленным шепотом сказала Лаура. – Мне стыдно...

«Интересно, – подумал Волк. – Подстриглась специально для того, чтобы смотрели, а теперь „стыдно“!»

Неразобранный диван узок для упражнений подобного рода, Волк принялся неловко громоздиться сверху, но ничего не получалось, пока Лаура не помогла, забросив одну ногу на спинку дивана, а второй обхватив его торс. Опасения оказались напрасны: там, внизу, у нее все было устроено так, как надо, и он сразу попал туда, куда стремился. Лаура ритмично подергивалась ему навстречу, диван отчаянно скрипел, и Волку вдруг пришла в голову мысль, что расшатали его именно такие упражнения.

Лаура начала всхлипывать. У Волка вдруг сильно забурчало в животе, он напряг пресс, пытаясь взять под контроль бунтующие кишки. Но партнерша ничего не слышала: она уткнулась головой ему в грудь и тихо подвывала, будто плакала. Все было настолько не похоже на близость с Софьей, что казалось, будто сейчас он занимается совсем другим делом. Там была битва, яростная схватка, в которой измотанные стороны находили отдохновение и в которой не оказывалось победителей. Сейчас он владел маленькой беззащитной девочкой, он был всемогущим господином, а она – покорной рабыней. И осознание своего могущества дало толчок к развязке: Волк застонал, а его рабыня громко всхлипнула и забилась в конвульсиях.

Некоторое время они лежали неподвижно, потом Волк повернулся и, не удержавшись, скатился на пол.

– Надо было сразу тут устроиться...

– Я люблю тебя, – прерывающимся голосом сказала Лаура.

– Что?

– Я те-бя-люб-лю! – по слогам произнесла она. – И ты должен сказать мне правду...

– Какую правду?

Волку было не до откровений: кишечник крутило все сильнее, он даже покрылся испариной, проклиная жирный торт, шампанское и сырую воду.

– Ты имеешь отношение к КГБ? – Лаура легла на бок и взглянула на него в упор. – Можешь не отвечать, и так видно... Ты покраснел и вспотел!

– Да вы что, с ума посходили? Просто мне в сортир надо! – в крайнем раздражении воскликнул он и ринулся к Двери, украшенной небольшим пластмассовым горшком. – Откуда у вас эта мания?! – в сердцах спросил он, вернувшись в комнату. – Почему вы с матерью зациклились на КГБ? Сколько таких, как ваша, семей по Москве, неужели вы думаете, что за всеми следят? Но зачем?

– Конечно, не за всеми, – пальцы Лауры нервно тарабанили по дивану. – Но мама была одной из первых советских гражданок, вышедших замуж за иностранца. В шестьдесят третьем году это было равносильно измене родине! Ее лишили гражданства и вообще попили много крови... А потом, когда она развелась с отцом и мы вернулись, – все повторилось. В нас подозревали шпионок, с большим трудом выдали советские паспорта... Так что наша «мания» имеет под собой основания!

– Подожди, подожди... Твой отец – иностранец?!

– Да. Урбано Маркони – инженер макаронной фабрики во Флоренции.

– А ты итальянка?!

– Ну конечно! Так и записано в паспорте. Мне предлагали изменить национальность и взять фамилию Маркова, но тогда отец перестал бы платить алименты... Что с тобой?

– Да нет. Ничего...

Курсанту Высшей школы, как и любому сотруднику контрразведки, категорически запрещалось вступать в неделовые контакты с иностранцами. Если все-таки это происходило, он был обязан немедленно написать рапорт руководству с изложением всех обстоятельств происшедшего. А обстоятельства «контакта» с Лаурой дадут стопроцентное основание для увольнения со службы...

– Ты мне так и не ответил.

– Хорошо. Я не работаю в КГБ. Просто после армии я поступил в школу КГБ и сейчас заканчиваю первый курс. С тобой я познакомился чисто случайно, и о том, что ты итальянка, узнал только сейчас.

– У меня с самого начала было подозрение... Да и мама сразу определила...

– Но ведь все это просто совпадение, стечение обстоятельств!

– Совпадение...

Лаура резко села, подтянув колени к подбородку. Распущенные волосы накрыли голые плечи и неразвитую грудь. Тонкие ноги были плотно сдвинуты, но Волк все равно видел маленькие бледные ягодицы.

– Это ведомство преследует нас всю жизнь. Мы вздрагиваем от одного его названия. Вокруг нас постоянно крутятся его люди. И наконец появляешься ты. Ты тоже оттуда. И это ты называешь совпадением?

Она уткнула лицо в колени и заплакала. Сначала тихо, потом все громче.

– Перестань! Ты убедишься, что это совпадение. И перестанешь бояться КГБ. Я хочу на тебе жениться! Ты слышишь? Ты пойдешь за меня замуж?

Он сам не ожидал, что скажет это. Но не пожалел о вырвавшихся словах.

– Жениться? – Лаура вскинула голову. Тушь вокруг глаз размазалась, по щекам протянулись черные полоски. – Ты смеешься? Кто же тебе разрешит жениться на итальянке?

– А кто запретит! И кстати, ты знаешь, что я сам немец?!

– Как немец? Ты шутишь?

– Нет. Родители из Поволжья, в войну их высылали в Казахстан, только в шестидесятых вернулись. Губы Лауры дрогнули.

– С ума сойти! Если ты не врешь... Получается какой-то анекдот!

Девушка засмеялась. Глядя на нее, расхохотался и Волк.

– Я хочу есть. Ты покормишь меня чем-нибудь?

В очередном письме отец написал, что собирается в командировку в Москву. Волк озадаченно почесал в затылке. Родители были уверены, что он служит сверхсрочную. Может быть, поэтому он все оттягивал поездку в Тиходонск: слишком многое пришлось бы объяснять... И вот судьба положила конец отсрочкам.

Через неделю Волк встретился с Генрихом у входа в гостиницу «Пекин». Отец хорошо выглядел: в костюме, при галстуке, со своими обычными педантичными манерами и добавившейся уверенностью он был похож на импозантного иностранца. Трудно было поверить, что когда-то он ходил с нехитрым инструментом по тиходонским трущобам, чинил бачки и прочищал унитазы, что какие-то алкаши били его в подворотне...

Отец и сын обнялись.

– Ты очень повзрослел, Владимир. И чувствую, что встал на ноги. Жениться не надумал?

Генрих широко улыбался. Он явно обрадовался встрече.

– Ты угадал. Сегодня или завтра познакомлю с невестой. А что у тебя за дела в Москве?

– Совещание по линии коммунального хозяйства. За эти годы я сделал неплохую карьеру. Даже поступил в заочный институт, через год получу диплом! Приличная зарплата, премии, я даже уговариваю маму оставить работу. Но она не хочет: не привыкла сидеть без дела. Она очень скучает по тебе и мечтает, что ты вернешься. Тогда можно остаться дома и воспитывать внуков. Такое возможно?