Чтение онлайн

— Они так всю жизнь живут, и быт у них налажен А мы со стороны пришли, — заметил Николай. — Если хочешь, чтобы по-твоему было, проще свою деревню строить. Но кое в чём ты прав. Оставлять на гибель израненного путника — не по-людски. За такое строго наказывать надо.

Павел и Николай тащили раненого к таверне. Ноги того волочились по земле, поднимая облачка пыли.

Бедолага на секунду пришёл в себя, застонал, попытался что-то сказать, но тут же отключился снова. Из ран на его ногах и руках сочилась кровь, оставляя тёмные пятна на дороге.

Ника бежала рядом со мной и принюхивалась к кровавым следам. Я чувствовал её тревогу, признаться, и сам, глядя на раненого, испытывал те же чувства. Казалось, на нём места живого нет. Во всяком случае, одежда вся была в крови. И как Пётр этого не разглядел?

Чтобы отвлечься, начал прикидывать чем займусь когда добежим. Надо выбрать зелье, разбавить водой, обработать раны, подумать, чем перевязать. А ведь зелья не бесконечные, нужно и травы собрать. Да и зелья варить где-то надо, а еще поскорее обустроить кухню, договориться с поставщиками (часть из которых не горит желанием иметь с нами дело), начать наконец готовить… А ещё не забывать тренироваться. Ага… Мне бы ещё пару-тройку лишних часов в сутках. Или возможность жить без сна.

Я глубоко вздохнул. Нужно искать помощников.

Павел и Николай заняты на стройке, их трогать не надо. Может, Ратибор мне в чём-то поможет? Уж картошку-то почистить и музыкант сможет. Или он, как Ника, только кушает и радует всех своим присутствием?

Мысли переключились на таверну и Петра.

Мне очень хочется утереть нос Петру. И я не исключаю, что это была проекция моих невысказанных эмоций в адрес Виктора. Ведь здешний хозяин постоялого двора и выглядел похоже, да и манеру общения имел такую же. Причём, судя по его отношению к жене и родному ребёнку, Пётр был ещё хуже старого тавернщика. Хотя, казалось бы, куда уж хуже.

Еще вопросец, где же взять помощников в деревне, где половина жителей смотрит на меня как на чужака?

Мы немного не добрались до таверны, как перед нами возникла дородная фигура. Я узнал ту самую дамочку, что вместе с носатой подружкой допрашивала меня возле кузницы. Сейчас женщина в мою сторону демонстративно не смотрела, будто меня тут и не было. Приглядевшись к раненому, она всплеснула руками:

— Силы небесные! Коленька, кто это у вас? Что случилось? — Она прижала ладони к пухлым щекам и покачала головой, вытаращив глаза. — Отлупил кто или сам убился? Живой хоть?

— Глаша, помоги, открой дверь, — сказал Николай, кивнув на ворота. Вопросы её он проигнорировал.

Глафира, не переставая охать и причитать, бросилась к воротам и распахнула створки. Потом, грузно переваливаясь, поспешила вперёд и раскрыла двери таверны.

Николай и Павел втащили раненого в дом и уложили на покосившуюся лавку у стены. Мужчина лежал без сознания, дышал мелко и часто. Лицо его отливало нездоровой серостью.

Из комнаты вышел Анатолий, быстро оглядел нашу компанию и спросил:

— Что случилось? Кто это?

— Раненного привели, — ответил Николай. — Не могли мы его оставить умирать.

Анатолий кивнул. Следом из комнаты высунулся Ратибор, и Анатолий, хлопнул его по спине, от чего бард закряхтел.

— А тут с вашим другом знакомлюсь, — сказал Анатолий. — Сначала подумал, что он обворовать дом решил. Даже умилился, какие воришки ленивые пошли. Забрался в дом и спать улёгся на хозяйской кровати!

— Это с нами приехал, — сказал я. — Ратибором зовут, он бард. Мы его в лесу подобрали. Там его чуть гребнехвосты не угробили.

Анатолий глянул на Ратибора и сказал:

— Да, я уже понял. Он мне сначала зубы заговаривал, и я хотел ему оплеух надавать и за дверь вышвырнуть. А потом он умолк, и оказалось, что нормальный парень. Учит меня в карты на северный манер играть.

— Какой из меня тать, — отмахнулся бард. — Я сказитель!

— Ладно, разобрались, — примирительно сказал Анатолий и еще раз хлопнул Ратибора по замотанному плечу. Тот скривился от боли, но сделал вид, что улыбается.

— Нужна вода и чистые тряпки, — сказал Николай, осмотрев тем временем раненого. — Раны нужно промыть и перевязать.

Глафира кивнула и метнулась наружу.

Ратибор, углядев мужчину, что лежал без сознания, тут же перестал строить обиженные гримасы. Придерживая свою перевязанную руку и прихрамывая, он подошёл ближе и сказал:

— Какой удивительный дом! Злая судьба привела к его порогу ещё одного страдающего от ран. Что произошло с этим несчастливцем? Вы спасли его, подобно мне, из лап жутких тварей?

— Не мельтеши, — буркнул Павел. — Все разговоры потом, лучше помоги. Слышал же, нужна вода и тряпки.

Ратибор кивнул и заковылял вслед за Глафирой. Та уже возвращалась с кувшином и глубокой миской. Бард столкнулся с ней в дверном проёме и попытался перехватить кувшин. Цапнул его перевязанной рукой и галантно сказал:

— Позвольте помочь прекрасной даме!

Но Глафира держала кувшин крепко.

— Я буду рад облегчить вашу ношу, — сделал вторую попытку Ратибор и неловко дёрнул кувшин на себя. Вода плеснула через край, окатив и его, и Глашу.

— Ах, какой конфуз! Простите великодушно, сударыня! Я лишь хотел…

Но Глафира не дослушала его извинений и взвизгнула:

— Да куда ж ты лезешь, хромоног белобрысый!

Она отпихнула барда пухлым плечом и наконец протиснулась мимо него в дом. Кувшин она прижимала к груди с таким видом, словно отбила его у стаи бродячих собак.

— Я пойду пока рыбу почищу, — произнёс Анатолий, глядя на противостояние Глафиры и Ратибора. Затем глянул на меня. — Уху-то сделать сможешь, или лучше мне?

— Нет уж, я сам, дай только с раненым разберемся.

Я метнулся в комнату, подхватил сумку Антония и принялся перебирать бутыльки.

Николай сказал, что раненый до утра может не дожить. Да я и сам видел, что ран много и все кровоточат.

Тратить последние остатки хорошего зелья не хотелось, запас и без того таял, а пополнить его в ближайшее время будет непросто. Но выбора не было, не оставлять же человека умирать. Я достал один из бутыльков Антония, помеченный корявой надписью «исцел. средн.», вытащил пробку и вылил половину содержимого в кружку с водой. Разбавленное зелье слабее, но его хватит, чтобы остановить кровотечение и запустить заживление. А дальше организм должен справиться сам, если очистить и перевязать раны.