Чтение онлайн

Я полез в кошель и отсчитал оставшуюся сумму. Кузнец взял монеты, спрятал в широкий нагрудный карман и, кажется, расслабился. Оглядел двор более дружелюбно.

— Присаживайтесь, — сказал я. — Попробуйте наш комплексный завтрак — каша и взвар. Бодрит и придаёт силы на весь день. — Во мне проснулся маркетолог. — Для вас сегодня бесплатно! Как договаривались, — чуть тише добавил я.

Кир степенно кивнул и сел за ближайший стол. Я кивнул Сёме. Тот ошивался рядом, ловя каждый мой взгляд. Паренёк понял меня с полуслова и метнулся с полной тарелкой и кружкой к кузнецу.

Убедившись, что посетитель с удовольствием принялся за еду, я вернулся на рабочее место.

Мой амбициозный план обрел очертания и стремительно набирает обороты. Ножи есть. Плотник придёт после ужина. Гончар обещал прислать подмастерье. Осталось добыть раствор у Антония. Как раз сбегаю после завтрака проведать Марию, и постараюсь решить этот вопрос.

Всё складывалось. Впервые за четыре дня в этом мире, у меня было ощущение, что я не выживаю, а живу.

Ощущение продлилось минут двадцать.

Сначала в ворота ввалился Яков.

Он шёл нарочито широким шагом, будто двор принадлежал ему. Уселся за ближайший стол, хлопнул ладонью по столешнице и громко объявил:

— Ну-ка, проверим, как тут теперь стали готовить! Небось, помои ещё хуже прежнего!

Пожилой мастер Назар вошёл следом, оглядел сгоревшее крыльцо и столы, покачал головой.

Я стиснул зубы и промолчал. Да, Яков мерзкое хамло, но, в первую очередь, он платежеспособный клиент. Я снова кивнул Сёме, и тот мигом поставил перед плотниками тарелки и кружки.

Яков принялся демонстративно ковырять кашу ложкой, морщиться и цокать языком. Но потом съел немного и прекратил выделываться. Назар ел молча, не поднимая глаз.

Я тихо выдохнул. Вроде конфликт с Яковом сегодня не намечается.

А потом в ворота вошли трое охотников в кожаных куртках, с мечами на перевязях. Походка у всех вальяжные и уверенные. Взгляд наполнен ленивым превосходством и лёгким презрением.

— Эй, пацан! Жрать давай бравым охотникам! И побыстрее, мы не привыкли ждать!

Кажется, эту сцену я уже где-то видел.

Двое молодых охотников — лет по двадцать, широкоплечие, с загорелыми лицами. Третий старше — жилистый мужик за сорок, с сединой на висках, со спокойными глазами и скупыми движениями.

Чувство дежавю пробежало холодком между лопаток. Хорошие кожаные куртки, мечи, шаг вразвалку. Так же входили в таверну Шнырь и Усатый, когда притащили голову крысоволка. Так же вели себя члены банды Самсона, явившись на разборки.

Рука дёрнулась к кинжалу, спрятанному под столом, но я себя остановил. Спокойно. Это другие люди. С чего я решил, что сейчас всё пойдёт по тому же сценарию?

Охотники уселись за дальний стол. Один из молодых щёлкнул пальцами и крикнул в мою сторону:

— Эй, пацан! Жратва где? И шевелись давай, мы голодные!

Я скрипнул зубами. Я что, мальчик на побегушках? Ни «пожалуйста», ни «здравствуйте».

Медленно выдохнул, подавляя вспышку гнева. Приготовил три порции, сунул Сёме. Тот отнёс к их столу и поставил без единого слова.

— А чего без мяса? — скривился второй молодой, заглядывая в тарелку. — Мы охотники, нам без мяса никак!

— Мясо будет на обед, — ровно ответил я. — На завтрак — каша с овощами и специями.

— Со специями! — передразнил первый и загоготал. — Слышь, Волох, — обратился он к старшему охотнику, — нас тут специями кормят, как баб!

Старший не отреагировал. Он молча зачерпнул ложкой, прожевал медленно, ни на кого не глядя. Потом кивнул — то ли каше, то ли своим мыслям — и продолжил есть.

Я вернулся к рабочему столу. Руки сами резали овощи, а глаза не отрывались от зала.

Двор разделился. Не словами, не жестами, а воздухом. Мастеровые за своими столами притихли, жевали молча, искоса поглядывая на охотников. Кто-то отодвинулся подальше. Кто-то, наоборот, выпрямил спину и набычился.

Сыч с каменным лицом стоял у стены конюшни, скрестив руки на груди. Глаза его перебегали от охотников к мастеровым и обратно. Он явно ощущал повисшее в воздухе напряжение и был готов.

Коготь по другую сторону двора переложил короткую дубинку с одного плеча на другое.

Утренний воздух разве что не искрил, как перед грозой. Всё замерло в предчувствии первого раската. Непонятным оставалось только, откуда жахнет.

Молодые охотники ели шумно, перебрасывались какими-то байками, хохотали в голос. Один хлопнул кулаком по столу, рассказывая, как они на прошлой неделе завалили костогрыза размером с телегу. Второй перебивал, утверждая, что костогрыз был ещё больше. Их смех бил по нервам.

Местные недобро молчали.

Я видел, как мастеровой, сидящий ближе всех к охотникам, сжал ручку кружки так, что побелели костяшки пальцев. Видел, как Яков упёрся кулаками о столешницу, а Назар положил ладонь ему на плечо, удерживая и успокаивая. Но Яков резким движением стряхнул его руку.

«Не надо, — подумал я. — Только не сейчас».

Яков поднял голову и распрямил плечи.

— Опять припёрлись, — сквозь зубы процедил он. Негромко, но в притихшем дворе его слова услышал каждый. — И все, значит, сидим, молчим?

Назар схватил его за рукав. Яков вырвался.

— Чего? Я в своей таверне, говорю, что хочу!

— Это не твоя таверна, — прошипел Назар.

— Да какая разница!

Охотники не сразу поняли, о ком речь, но увидели устремлённые на них недобрые взгляды, и улыбки сползли с их лиц. Один из молодых охотников, черноволосый, с глазами навыкате, медленно повернулсяу к Якову и с угрозой спросил:

— Ты это кому сказал, мужик? — он приподнял верхнюю губу, оскалив кривые зубы.

— Кому надо, тому и сказал, — огрызнулся Яков, вставая. Фингал под глазом после прошлой драки с Павлом ещё не сошёл, но это его не останавливало. — Хватит! Насмотрелись на таких, как вы! Шумят, мечами трясут, а потом таверны нам жгут!