Чтение онлайн

– Стоит ли о таких пустяках говорить?
– бросаю я.

– Не стоит, конечно. Вы же знаете, я не настолько впечатлительна, как эта драная кошка, ваша Розмари, но факт остается фактом: мы, бедные невольницы, обречены на полное бездействие, а тем временем вы там, в Лозанне...

– Мы там, в Лозанне, оказались более несчастными невольниками, чем вы. До того несчастными, что уже были готовы проститься с белым светом.

– Верно. И кто вас спас? Я. Только не слышала, чтобы кто-нибудь сказал мне спасибо за это...

– Если я этого не сказал, то только потому, что слова не способны выразить мои чувства, дорогая...

– Да-да, я знаю, ты щедр на пустые слова... Но вернемся к существу вопроса. В тот самый момент, когда мы были в полном отчаянии, в холл через террасу внезапно вламывается мой Макс. У меня не было сомнения, что Макс, которого мы так бессовестно бросили в Женеве, рано или поздно наведается ко мне, и я оставила у себя в квартире записочку, что нахожусь у Бэнтона. Не знаю, стоит ли описывать само сражение, тем более что я, будучи привязанной к креслу, могла наблюдать его лишь частично, зато я имела счастье видеть самый конец, когда эти лилипуты с их японской хваткой были загнаны в угол и у Бруннера в руках превратились в мокрые тряпки, а в довершение

Он прикрутил обоих к креслам, в которых мы томились, чтобы у них было время получше переварить все случившееся. А после этого Бруннер занялся вашей Розмари, стал вышибать из нее сведения насчет виллы в Лозанне, и, не вмешайся я - зачем, говорю, ты так круто, Макс, она, как-никак женщина, к тому же неглупая, сама все скажет, - он бы ее всю изувечил. В конце концов Розмари раскололась-таки, выдала адрес, но взялась настаивать, чтобы мы ехали все вместе, и тут уж я не выдержала - хотя, как вам хорошо известно, мой мальчик, я не из говорливых - и давай втолковывать вашей приятельнице, что жизнь, выпавшая на нашу долю, - это не что иное, как бег наперегонки, каждый бежит сам по себе, на свой страх и риск, собственными ножками, и, если тебе так хочется присутствовать на этом празднике, садись в свою красненькую скорлупку и с богом. Ведь это же поистине благородный жест с моей стороны, за который до сих пор мне и спасибо никто не сказал, хотя мне он обошелся не так дешево девять колоссальных брильянтов, - но, раз тебе суждено совершить глупость, за нее, само собою, приходится платить. Но в тот момент мне думалось, что я ничем не рискую, рядом со мной мой Макс, и я была уверена, что он не даст меня в обиду, мне и в голову не могло прийти, что через несколько часов какой-то жалкий пигмей по имени Тим или Том разрядит в грудь Макса свой пистолет, а ведь именно так и случилось, и мне пришлось кончать со всем вот этими руками...

– Но не голыми руками, был и пистолет? Она смотрит на меня пронзительным взглядом, и ее роскошные голубые глаза вдруг становятся серыми.

– Ты что, виделся с Розмари?

– Где я мог с нею видеться?

– Я невольно об этом подумала, потому что у меня действительно был пистолет. Только уже было поздно. Бруннер тоже был убит.

– Что-то я не замечаю, чтоб ты была в трауре, дорогая. А черное было бы тебе к лицу. И ты бы в нем казалась стройней.

– Пора тебе понять, мой мальчик, что стройностью

Я не дорожу, как твоя Розмари, напротив. В этом мире еще не перевелись мужчины с нормальным вкусом.

– Значит, упустила брильянты...
– обобщаю я.
– Мне стоило такого труда обеспечить их тебе, а ты под конец упустила их.

– Этого бы не случилось, если бы в тот день, прежде чем уехать из Лозанны, мы завернули ненадолго к Виолете. Но я не знала, где ее вилла. А ты знал, и ключ был у тебя в кармане, но меня ты туда не повез.

– А знаешь, чем бы это кончилось, если бы мы туда заехали? Мы до сих пор лежали бы там с тобой вдвоем, в том бункере, и никто не смог бы нас вызволить, потому что никто, кроме меня, и не подозревал о существовании этого бункера. И если я говорю: "До сих пор лежали бы с тобой вдвоем", то тебе, должно быть, ясно, что не в любовных объятиях, а в холодных и мерзких - в объятиях смерти.

– В самом деле... Эта гадюка Виолета уже была начеку... Мне и в голову не пришло...

– Но ты, дорогая, по крайней мере те чемоданчики сумела обследовать? Там было немало дельных вещиц...

– Чего их обследовать. Унесла целиком, и теперь они лежат в банковском сейфе на мое имя. Конечно, это не брильянты. Но я не жадна. Если у тебя есть интеллект, можно прожить и без брильянтов. В них нуждаются только такие легкомысленные особы, как твоя Розмари. Найдет себе вертопраха вроде тебя, не знающего цены деньгам, и быстро спустит свои камушки. А у меня другие планы...

– По торговой части...
– догадываюсь я.
– Фрау Пульфер...

– С фрау Пульфер у меня нет ничего общего, мой мальчик. Розничная торговля меня не прельщает.

– Понимаю. Ты откроешь отель.

– Отель - это неплохо, - кивает Флора.
– Но он медленно окупается. Нет, лучше я открою шикарный ресторан в каком-нибудь шикарном месте...

– А меня не возьмешь в компаньоны?

– И не подумаю.

– Но ведь должность домашнего пса еще не занята?

– Да, но мне бы не хотелось одновременно заводить и домашнюю змею. У тебя, мой мальчик, характер не дай бог. Не говоря уже о том, что ты любишь вести двойную игру, и командовать ты не прочь...

– Не подозревал, что ты такого мнения обо мне, - сокрушенно говорю я.

– В сущности, я бы могла тебя взять, если бы ты не был замешан во всяких опасных делах, связанных с политикой. Сам замешан, значит, и я могу оказаться замешанной. Нет, Пьер! Деньги я люблю, но и покой мне дорог.

– Ясно: тебе нужен муж.

– Если мне понадобится муж, без труда найду. Хотя и рост и вес у меня не такие, как у твоего американского феномена. Верно, число мужчин с нормальным вкусом катастрофически падает, но я не теряю надежды, мой мальчик.

– Раз только за этим столиком их двое...

– Приятно слышать, - восклицает она таким тоном, словно другого и не ожидала.
– Но мне, пожалуй, пора.

Я провожаю ее до лестницы и стоически выношу ее дружеское рукопожатие.

– Если когда-нибудь судьба забросит тебя в мой ресторан - где он будет, я пока не знаю, - можешь не сомневаться, обед тебе поднесут за счет фирмы, обещает она. Сделав несколько шагов, Флора оборачивается и добавляет, чтобы я не слишком обольщался: - Первый обед!

Я иду на место, чтобы расплатиться.

– Какая женщина!
– произносит Борислав с оттенком восхищения.

– Женщина что надо, - соглашаюсь я. И вот мы снова летим по серой ленте шоссе, извивающейся среди изумрудных холмов. Только теперь уже за рулем Борислав, что дает мне наконец возможность призвать в союзники сон, в котором, как известно, иные склонны видеть младшего брата смерти. Но с младшим братом общаться не опасно, гораздо страшней объятия его старшей сестрицы.

– До чего же надоело слушать эти ваши истории, - откровенно заявляет Борислав.
– Брильянты, брильянты...

– А каково мне?

– И что в них особенного, в этих брильянтах?
– продолжает рассуждать мой друг.

– В том-то и дело, что ничего особенного. Чистый углерод.