Чтение онлайн

Недалеко от храма за оградой было что-то похожее на концертный зал (с такой же крышей, как у храма) — там пел большой детский хор, а потом молодежь стала танцевать: начинался какой-то праздник.

На следующее утро мы снова вышли на причал, радуясь реке и любуясь видом величественного моста Рамы VIII-го. И поехали в храм Утренней Зари — Ват Арун (полностью Арунрат Чаварарам). Название к нему очень подходит: к его устремленности ввысь, к чистоте и свежести его белого цвета с орнаментами. Оно происходит от имени индийского колесничего солнца — Аруны. Так что архетипически это храм восхода Солнца, но его изысканность и мощь подчеркивают силу и красоту небесного явления, и поэтому его название традиционно переводится как храм Утренней Зари.

Я привыкла, что храмы, если не являют дом с куполом, имеют форму пирамиды: лестницы в небо (как индийские или мексиканские). Этот же храм, очень вертикальный, походит на ракету. (— Интересно, что та же ассоциация независимо возникла у моих друзей, которым я показывала фотографии.) Эта архитектурная форма взята из старой столицы Таиланда, Аюттхаи: где можно видеть хорошо сохранившиеся развалины храма той же формы. Это многоступенчатая многогранная стела, а вокруг еще четыре (в Бангкоке) или восемь (в Аюттхае) таких же стел поменьше (которые создают ощущение крыльев ракеты или ракетоносителей, если продолжить аналогию). Храм хорошо виден с противоположного берега. Он 67 метров высотой, но выглядит выше (возможно, это ощущение создает близость к реке).

В мощном основании этого высотного сооружения двумя рядами стоят защитники буддизма в остроконечных коронах, с темными свирепыми масками лиц, в середине в нишах можно увидеть Будд, а наверху — шпиль, увенчанный крошечным зонтиком (это, конечно, так выглядит снизу — на самом деле, он не меньше человеческого роста). Мне понравилась сценка в одной из ниш: Будда-женщина, одной рукой держась за дерево, другой ведет малыша — он стоит в лотосе, к которому склонили руки две другие женщины-Будды. Туристам можно подняться на высоту примерно до трети храма (на самый верх не пускают, как и на наш Иссакий).

Как и храм Изумрудного Будды, храм Зари — это тоже королевский храм, построенный Рамой II-м и украшенный сотнями тысяч кусочков фарфора — как я прочитала на входном билете, что меня сперва удивило. Имея массивный низ, элегантная ступа храма выглядит каменной: с каменной отделкой, но потом понимаешь, что именно китайский фарфор придает ей ту легкость и изящество, которые делают ее уникальной. Из-за этого изящества многогранник пирамиды Ват Аруна издали выглядит круглым.

Вокруг стелы Ват Аруна — круглые шапки деревьев, и рядом обычный храм с остроконечной крышей. У одной из лестниц вместо драконов были павлины из цветов и травы. В Таиланде мы часто встречали деревья и кусты, подстриженные в виде слонов, павлинов и других животных.

Храм Зари изображается на монетах (10 бат). Он открыт для посетителей с 8.30 до 16.30, и несомненно лучше всего смотреть его в той утренней прохладе, которая соответствует его облику. Для туристов продаются макеты буддийских золотых корон (в которых мы сфотографировались). Предлагается сфотографироваться также с большой теплой змеей (принимающей температуру окружающей среды) или в Тайской одежде. У реки рядами стоят лавочки с сувенирами. Причал — несколько поодаль от храма (и это правильно, чтобы туристы не устраивали столпотворение, а могли немного прогуляться вдоль реки, перекусить и отдохнуть на травке).

Причалы на реке Чао Прая — это зачастую не один общий причал, как было бы у нас, а много небольших: для каждого маршрута свой, в одну сторону — один, в другую — другой. Для ориентации это удобно. Речные трамваи небольшого размера, ходят динамично, причаливают быстро. На кораблик порой приходится запрыгивать, но тайцы, работающие на причале, помогают женщинам и детям. Вдоль воды на причалах красуется надпись: "Safety first" — "Безопасность прежде всего". Она меня как-то даже удивила: сложно представить, что на этой спокойной реке возможен несчастный случай.

Для верующего, ракета храма Утренней Зари, как и пирамиды индийских храмов, конечно, символизирует постижение истины. Сама река, над которой возвышается храм, для буддиста может олицетворять иллюзию земного мира. (Согласно древней общемировой аналогии: текучесть вод — архетипическое понятие изменчивости жизни. А более современный образ, который я нашла в одной из газет, которые раздавали в самолете (в статье Н.В.Муравьевой): вода — циркуляция крови и жидкое подобие света.) В буддизме образ "пересечения потока" обозначает прохождение через иллюзию, выход на берег — просветление. Поэтому лодочка, куда ставят свечки, столь частый атрибут буддийских храмов.

Если логически продолжить эти аналогии, подъем на высоты храма символизирует трудоемкое познание закона мироустройства (который Будда постигал 7 месяцев, сидя под Древом Боддхи в засушливой индийской Боддгайе. Но если сравнивать с христианством, все же это более мягкий образ восхождения к божественной истине, чем Голгофа). Конечно, вначале истина может быть и нелицеприятной, и ужасные маски защитников буддизма об этом тоже говорят. Но все же это маски, а не лица: они пугают лишь того, кто не понимает это. Если же усвоить взгляд буддизма (или его предшественника индуизма), что мир это иллюзия: игра божественного сознания, все ужасы рассеются как призраки в пещере Алладина.

Атмосфера буддийских храмов и десятки Будд в разнообразных позах полного покоя, которые я каждый день наблюдала в Таиланде, произвели такой эффект, что я и не заметила, как прониклась этим взглядом, в дополнение к своему мифологическому и православному, и с детства — по-советски атеистическому видению мира. Мне и вправду захотелось подняться по буддийской пирамиде храма Зари как можно выше — хотя, конечно, я понимала, что до ее вершины я так сразу не дойду. Да и что может случайный турист, если монахи тратят всю жизнь, чтобы познать закон причинности? Но кому же не хочется постичь движущие силы мироустройства и увидеть зарю нового мира, где преодолены страдание, старость и смерть? Храмы дают возможность хоть как-то прикоснуться к более высокому культурному, а не только примитивно-бытовому пониманию бытия.

Для русских людей надо добавить, что буддийский взгляд на жизнь как игру не отрицает и не оправдывает зло, которое в мире есть. Зло есть заблуждение: искажение истины сознания, вместо ее правильного преломления в действительность (как эзотерика вскормила фашизм, а мечта о равенстве и социальной справедливости поддерживала сталинские репрессии). Но надо верить, времена таких заблуждений, сколь они ни были укоренены психически и телесно, уходят и не вернутся.

(Хотя, конечно, рецидивы всегда бывают, а 2013–2016 — астрологически годы идейного экстремизма, подобные 1933–1937 годам: что меня волнует, как астролога, особенно в отношении нашей страны. Любовь России к страданию за весь мир слишком хорошо нам знакома, и чаще всего реализуется в том, чтобы мучить собственный народ неразумной социальной политикой. А народ думает, что жить только так и надо, мучая себя и других — эта психологическая привычка выливается в фильмы, построенные на насилии или садизме, а потом в экстремистские идеи типа идей скинхедов. Это утрирование страдания, которое кроется столь глубоко в нашем национальном характере, нельзя просто так стереть из человеческой души. Сначала надо уничтожить заблуждение: понять, что в основе его — стремление духа к трансформации, различное в каждый новый момент. И не стоит даже в мыслях порождать такие ужасы, которые мы бы не хотели видеть в нашем прекрасном будущем применительно к нашим родным и близким. Но это я пишу в России, а в Таиланде меня это не беспокоило: любая вера держит человека на плаву и побуждает радоваться жизни, а не страшиться ее — буддийская так же, как и христианская.)

В Бангкоке несколько десятков храмовых комплексов. До поездки я выписала для сведения 12 основных, но посетили мы только 6 — главным образом, из-за нежелания ездить по Бангкоку иначе, чем речным трамваем. Золотого Будду, изображение которого сделано из 5 тонн золота, мы не видели. По открытке мне показалось, он чуть более напоминает тибетские изображения Будды, чем прочие, но он мало что добавил бы нашему взгляду, поскольку Будды сверху покрыты золотом в любых храмах. Но один храм в стороне от реки мы все же посмотрели — Мраморный храм Бенчамобопит, с многоступенчатой красной крышей, увенчанной, как и везде, золотыми драконами. Драконы Тайских храмов ассоциируются с мифологическим змеями-нагами, которые проявляют интерес к учению Будды, хранят священные тексты и дарят их людям, когда те созрели для их понимания.