Чтение онлайн

— Конечно, помню, — сказала Лесли. — Прошло всего полгода.

— Только теперь я могу представить, как ты себя тогда чувствовала. И могу понять, почему ты лучше хотела бы умереть.

— Ну и дурой я была! Ты все время была со мной и твердила, что Макс не стоит того, чтобы вообще о нем думать, потому что он вел себя как последний гад. И что надо почистить зубы…

— Ага. И играла песняThe winner takes it all, [26] постоянно, по кругу.

— Это я могу устроить, — предложила Лесли. — Если тебе это поможет…

— Нет. Но ты можешь подать мне японский нож для овощей. Я сделаю себе харакири.

Я упала навзничь на кровать и закрыла глаза.

— Девчонки из всего устраивают драму, — сказал Ксемериус. — Подумаешь, у парня было плохое настроение и угрюмый взгляд, потому что он получил чем-то по голове, — и сразу мир должен рухнуть.

— Потому что он меня нелюбит, — сказала я в отчаянии.

— Ты не можешь это знать, — сказала Лесли. — С Максом все было ясно: через полчаса после того, как он мне сказал, что все кончено, уже видели, как он в кино целуется с Анной. Но в этом Гидеона нельзя упрекнуть. Просто он немного… непостоянен.

— Но почему? Если бы ты видела, как он на меня посмотрел! Как будто брезгует. Как будто я… мокрица какая-то. Я этого просто не выдержу.

— Пару минут назад ты сравнивала себя со стулом, — покачала Лесли головой. — Возьми себя наконец в руки. Мистер Джордж прав: как только в игру вступает любовь, здравый смысл говорит «до свиданья». А ведь мы стоим на пороге важнейшего открытия.

Как раз утром, когда Лесли пришла к нам и мы удобно устроились на моей кровати, в дверь постучался мистер Бернхард — он никогда раньше так не делал — и поставил на стол поднос, накрытый для чая.

— Чтобы молодые леди могли немного подкрепиться, — сказал он.

Я была настолько озадачена, что не могла вымолвить ни слова. Я вообще не помню, чтобы он когда-нибудь поднимался на наш этаж.

— В связи с тем, что вы мне недавно задали вопрос, я взял на себя смелость и немного огляделся, — продолжал мистер Бернхард, и его совиные глаза смотрели серьезно поверх очков. — Как я и думал, мне удалось кое-что найти.

— И что же? — выпалила я.

Мистер Бернхард сдвинул салфетку на подносе в сторону, и под ней оказалась книга.

— «Зеленый всадник», — сказал он. — Если меня не подводит память, вы искали именно это.

Лесли подскочила и схватила книгу.

— Но я смотрела эту книгу в библиотеке, там ничего особенного… — бормотала она.

Мистер Бернхард снисходительно улыбнулся ей.

— Я предполагаю, что причиной этому было то обстоятельство, что книга, которую вы видели в библиотеке, не была собственностью лорда Монтроуза. Я думаю однако, что этот экземпляр вас заинтересует.

Он слегка поклонился и вышел, а мы с Лесли тут же забрались на кровать. На пол упал листок бумаги, на котором миниатюрным почерком кто-то написал сотни цифр. От возбуждения щеки у Лесли горели.

— О боже, это шифр! — закричала она. —Великолепно!Я просто мечтала об этом. Теперь нам нужно только узнать, что он обозначает!

— Да, — сказал Ксемериус, вися на карнизе для занавесей. — Я частенько это слышал. Мне кажется, это одно из знаменитых последних предложений…

Но Лесли понадобилось меньше пяти минут, чтобы сообразить, что цифры указывают на отдельные буквы в тексте.

— Первая цифра — это номер страницы, вторая — строки, третья — слова, четвертая — буквы. Видишь? 14–22–6–3 означает на четырнадцатой странице, в двадцать второй строке, шестое слово, а в нем — третья буква. — Она потрясла головой. — Так просто! В каждой второй детской книжке упоминается, если я не ошибаюсь. Ладно, неважно… Значит, первая буква — «е».

Ксемериус, явно впечатленный, только кивал.

— Слушай свою подружку!

— Не забудь, что речь идет о жизни и смерти, — сказала Лесли. — Я не хочу потерять лучшую подругу, только потому, что она, немного поцеловавшись, оказалась не в состоянии пользоваться мозгом.

— Мои слова! — Это был Ксемериус.

— Тебе необходимо прекратить реветь, а вместо этого выяснить, что узнали Люси и Пол, — продолжала Лесли настойчиво. — Если тебя сегодня снова пошлют элапсировать в 1956 год — просто попроси мистера Джорджа, — ты должна настоять на личном разговоре с дедушкой. Что это вообще за дурацкая идея — пойти в кафе! И на этот раз ты все запишешь, все, что он тебе расскажет, каждую подробность, слышишь? — Она вздохнула. — Ты уверена, что прозвучалофлорентийский Альянс?Я нигде ничего не нашла по этому поводу. Нам обязательно нужно заглянуть в тайные рукописи, которые граф Сен-Жермен оставил Хранителям. Если бы Ксемериус только мог двигать предметы, он мог бы найти архивы, пройти через стену и просто прочитать…

— Да-да, попрекай меня бесполезностью, — обиженно сказал Ксемериус. — Мне понадобилось всего семь столетий, чтобы свыкнуться с мыслью, что я не могу перевернуть даже одну страницу в книге.

Раздался стук в дверь, и в комнату заглянула Каролина.

— Нас зовут к ленчу! Гвенни, за тобой и Шарлоттой через час заедут.

Я застонала.

— С Шарлоттой?

— Да, тетя Гленда сказала. Бедную Шарлотту используют как учительницу безнадежных талантов… или как-то так.

— Я не голодная, — сказала я.

— Мы сейчас спустимся, — сказала Лесли и толкнула меня под ребра. — Гвенни, ну-ка. У тебя еще будет время, чтобы купаться в жалости к самой себе. Сейчас тебе надо что-то поесть!

Я села и высморкалась.

— У меня сейчас не хватит нервов слушать язвительные замечания тети Гленды.

— Жаль. Тебе понадобятся крепкие нервы, чтобы выжить в ближайшее время. — Лесли потянула меня, и я встала на ноги. — Шарлотта и твоя тетя — очень хорошая тренировка для серьезного случая. Если ты переживешь ленч, то суаре тебе будет нипочем.

— А если и нет, то ты всегда можешь сделать харакири, — сказал Ксемериус.

Вместо приветствия, мадам Россини притянула меня к груди.

— Моя лебедушка! Наконец-то ты пришла. Я скучала по тебе.

— Я по вам тоже, — сказала я искренне.

Одно присутствие мадам Россини с ее бурлящей сердечностью и изумительным французским акцентом («лебьодушька»! Если бы Гидеон мог слышать!) действовало на меня живительно и успокоительно одновременно. Она была бальзамом для моей пострадавшей самооценки.

— Ты будешь в восхищении, когда увидишь, что я сшила для тебя. Джордано почти плакал, когда я показала ему твои платья, так они хороши!

— Охотно верю, — сказала я.

Джордано наверняка плакал оттого, что сам не мог надеть эти платья. Но все-таки сегодня он был несколько дружелюбнее, не в последнюю очередь потому, что с танцами у меня на этот раз получалось намного лучше, а при помощи суфлирующего Ксемериуса я могла точно ответить, кто из лордов был приверженцем тори, а кто — вигов. (Ксемериус просто подглядывал через плечо Шарлотте, держащей в руках записи.) Собственнуюлегенду— меня зовут Пенелопа Мари Грей, родилась в 1765 году — опять-таки благодаря Ксемериусу я отбарабанила без запинки, включая полные имена умерших родителей. Только с веером я никак не могла управиться, но Шарлотта сделала конструктивное предложение — я вообще не должна пользоваться им.