Чтение онлайн

Теперь надо было сформировать группу водителей вездеходов. Обычные шоферы, даже водители первого класса, нам не годились. Нужны были люди с большим опытом по испытанию экспериментальных машин. Таких специалистов можно было найти только через НАТИ, и опять большую помощь оказал нам Сонкин, весьма заинтересованный в испытании машин на Севере. Двух механиков-водителей, И.А.Бизикина и Г.Г.Колобаева, направил к нам НАТИ, механика И.Н.Чуйкина — ЦАГИ, а М.А.Грачева — гараж Ленсовета. Договариваясь с ними, я рассказал им о значении Севера для нашей страны, о тех людях, которые работают там, рискуя жизнью, о будущем автотранспорта и очень заинтересовал их предстоящей работой. Плотников мы должны будем подобрать в Архангельске. Радиста и моториста нам выделит отдел связи и полярных станций ГУСМП.

Наступил июнь. В Архангельске открылась навигация, пора было собираться в путь. В середине июля весь состав экспедиции в отдельном вагоне выехал в Архангельск. Вездеходы под присмотром механиков погрузили на две платформы и прицепили к поезду. В Архангельске, как обычно перед началом навигации, собралась масса народа, в отделе снабжения — шум и сутолока. Гостиница занята, все общежития переполнены. На вопрос, где жить, только руками разводят. На рейде стояли три парохода Ленской экспедиции: лесовозы "Володарский", "Товарищ Сталин" и "Правда". Последний и должен был доставить нас в бухту Нордвик.

Надо бы уже грузиться, а грузчиков нет. В конторе нам сказали, что имеется только одна артель, но она будет обслуживать в первую очередь пароходы, идущие на Лену в бухту Тикси. При таких темпах можно было простоять в Архангельске месяц, а то и больше, и благоприятное время для плавания через льды Карского моря таким образом упустить. Посоветовавшись, решили произвести погрузку всего имущества на лесовоз "Правда" собственными силами экспедиции. По разрешению Губисполкома на левом берегу реки, несколько ниже города, в полутора километрах от железнодорожной станции, у небольшой протоки построили свой лагерь из 12 палаток, поставили походные кухни военного образца, выложили плиту. Сформировали две артели для двухсменной работы по погрузке, и дело пошло быстрыми темпами.

Хотя переходить на экспедиционное питание разрешалось только после посадки на пароход и выхода в море, я под свою ответственность разрешил это сделать сейчас и послал в Москву сообщение о создавшемся положении с просьбой санкционировать мои действия. В качестве продовольствия экспедиция получила больше десятка коров и свиней, которым суждено было превратиться в мясо зимой в бухте Нордвик. Коров сразу же пустили на подножный корм, и они давали до трех ведер молока, которое шло на усиленное питание грузчиков. Врач Е.И.Урванцева взяла под контроль санитарное состояние лагеря, приготовление пищи, порядок и характер питания. У палаток и в столовой поставили бачки с кипяченой водой, везде развесили плакаты с просьбой не пить сырой воды. Благодаря этим мерам в экспедиции не было ни одного острого случая желудочно-кишечных заболеваний, в то время как в городе в результате жаркой погоды это было нередким явлением. Правда, незначительные травмы конечностей, ушибы, порезы вследствие неопытности "грузчиков", случались часто, но они быстро излечивались.

Закончили погрузку, и пароход стал под бункеровку углем, из которого 1500 тонн предназначались для экспедиции. Теперь надо было заняться устройством жилья для членов экспедиции во время плавания, так как пароход "Правда" — судно грузовое с каютами только для команды. Нам отвели один из бункеров, где плотники быстро соорудили койки, столы и лавки, чтобы обеспечить людей хотя бы минимальными удобствами в дороге. Каюты предоставили лишь некоторым членам технического персонала.

К концу июля все работы по погрузке и устройству жилья на нашем пароходе были закончены, но переезжать мы не спешили. В палатках на открытом воздухе было лучше. Да и погрузка на других пароходах Ленской экспедиции все еще продолжалась. Из Архангельска по Белому и Баренцеву морям суда должны были идти самостоятельно под руководством начальника морской проводки каравана капитана М.А.Сорокина, находившегося на лесовозе "Володарский". У Новой Земли суда встретит ледокол "Красин" и будет сопровождать их во льдах Карского моря до Диксона и далее к проливу Вилькицкого, а если потребуется, то и во льдах моря Лаптевых до бухты Тикси. "Красин" еще ремонтировался в Ленинграде, затем должен был зайти в Мурманск бункероваться углем и только потом — к нам.

7 августа все работы по погрузке на пароходах Ленской экспедиции были закончены, и мы, свернув свой лагерь, перебрались на пароход в подготовленные помещения. Коров и свиней поместили под баком в специально сделанные для них стойла, а собак — на полубаке под открытым небом. 8 августа вечером тронулись наконец в путь, к Новой Земле. Встреча с "Красиным" была назначена в проливе Маточкин Шар, разделяющем Землю на острова северный и южный. Это входные ворота в Карское море, но есть еще проходы на юге — через проливы Карские Ворота и Югорский Шар и на севере — вокруг мыса Желания. Выбор зависел от ледового состояния Карского моря.

10 августа вошли в Баренцево море, и штилевая теплая погода сменилась похолоданием. Ветер свежел, и наши бедные собаки, обдаваемые брызгами волн, жались к подветренной стороне. Пришлось из фанеры сделать глухие загородки, чтобы как-нибудь защитить бедных животных от холода. Особенно страдала кавказская овчарка, громадный пес палевой масти с подрезанными ушами и полуобрубленным хвостом. У него когда-то, видимо, была повреждена левая передняя нога, и он слегка прихрамывал. Звали пса Чемар, но за куцый укороченный хвост его прозвали Чуркин. Так и осталась за ним эта кличка. Бедная собака, мокрая и иззябшая, смотрела на проходивших такими жалобными глазами, что Елизавета Ивановна, не выдержав, сжалилась и взяла ее к себе в каюту. С тех пор Чуркин стал ее верным другом.

Вечером 12 августа вошли в пролив Маточкин Шар и остановились у полярной станции. В проливе, при входе, уже стоял построенный в Дании пароход "Челюскин", на котором О.Ю.Шмидт намеревался повторить сквозное плавание из Мурманска во Владивосток. Капитаном на "Челюскине" был В.И.Воронин. Я побывал на "Челюскине", осмотрел его. Отличное комфортабельное судно, но Воронин что-то хмурился, видно, оно было ему не совсем по душе. Опасался, что судно плохо будет управляться во льдах из-за слишком широкого корпуса. Я доложил Шмидту о готовности экспедиции и узнал о ледовой обстановке в Карском море. Она оказалась сложной. Упорно дующие северо-восточные ветры нагнали много льдов в южную часть Карского моря. Вероятно, более свободной будет его северная часть, к северу от Новой Земли, а может быть, и самая южная, прибрежная. "Челюскин" пойдет самостоятельно, а нас поведет ледокол "Красин", который уже стоял на выходе из пролива в Карское море.

Утром 13 августа двинулись на восток к острову Диксон. Шли кильватерной колонной: "Володарский", "Правда", "Товарищ Сталин". Впереди прокладывал путь во льдах "Красин". Битые, разреженные льды на второй день сменились более крупными торосистыми. Ледокол лавировал между ними, выбирая трещины и разводья. Проложенный канал за ним быстро заплывал, и нам приходилось нелегко. Наш капитан X.А.Белицкий вел судно во льдах первый раз в жизни. Иногда мы застревали, и "Красин" возвращался к нам на помощь. В довершение надвинулся туман, видимость стала плохая, и мы пошли малым ходом, боясь повредить корпуса наших судов. По временам суда даже останавливались, перекликаясь гудками в густом тумане. В надежде встретить более слабые льды наш караван взял курс южнее. Ледокольный пароход "Русанов" сообщил, что Югорским Шаром вдоль Ямальского побережья он прошел почти по чистой воде. А здесь такая тяжелая ледовая обстановка.

15 августа конвоирующий нас "Красин" получил сообщение, что "Челюскин", идущий курсом севернее, зажат в сплошных льдах и при попытке вырваться получил повреждение. В носовой части левого борта от удара о лед лопнул шпангоут и стрингер. В форпике вода, вероятно, есть пробоина. "Красину" необходимо было идти на помощь. Он повернул наш караван на юг в надежде поскорее вывести на кромку льда, за которой, согласно сообщению "Русанова", должна быть чистая вода. И действительно, вскоре появились разводья, битый лед, и мы к вечеру вышли на кромку. Дальше на восток виднелись только разреженные льды. Начальник морской проводки Сорокин приказал нам идти своим ходом на Диксон. А ледокол "Красин" повернул на север выручать застрявшего "Челюскина". Трудных льдов мы действительно больше не встретили.

Переход по льду Карского моря был тяжелым. У парохода "Товарищ Сталин" в форпике появилась течь, в корпусе пробоина, ее надо было заливать цементом и ставить крепеж. У парохода "Правда" погнута лопасть винта. Только "Володарский" оказался без повреждений. Кроме нас у Диксона уже стоял ледокольный пароход "Русанов", который должен был доставить в бухту Марии Прончищевой, на Восточный Таймыр, большую промыслово-охотничью артель. Возглавлял ее Сергей Журавлев, участник Североземельской экспедиции, мой товарищ по зимовке. Ехали семьями, надолго, надеясь на хороший промысел. "Русанов" пойдет в нашем караване, будет помогать лесовозам во льдах. До пролива Вилькицкого пойдет с нами и другой ледокольный пароход — "Сибиряков". Он должен доставить личный состав и снабжение на полярную станцию мыса Челюскин, построенную в прошлом году. На Лену везли около 5 тысяч тонн груза, который в бухте Тикси надо будет передать на баржи и транспортировать его в Якутск.