Тайна 21 июня 1941
Шрифт:
Особенно и в первую очередь военными.
Я имею в виду Наркомат Обороны и Генеральный Штаб.
Мне, в связи с этим не дает покоя один вопрос.
Что на самом деле докладывали перед войной Сталину высшие военные чиновники?
То, что многие из них говорили и писали об этом после смерти Сталина, мы знаем.
Мы не знаем другого.
Что они докладывали Сталину тогда?
На самом деле?
Итак, что на самом деле докладывалось Сталину накануне 22 июня?
Снова слово адмиралу Исакову:
…За две недели до войны я докладывал Сталину по разным текущим вопросам. Это были действительно текущие вопросы и некоторые из них даже не были срочные. Я помню это свидание и абсолютно уверен, что Сталин был тогда совершенно убежден в том, что войны не будет, что немцы на нас не нападут. Он был абсолютно в этом убежден. Когда несколькими днями позднее я докладывал своему прямому начальнику о тех сведениях, которые свидетельствовали о совершенно очевидных симптомах подготовки немцев к войне и близком ее начале, и просил его доложить об этом Сталину, то мой прямой начальник сказал:
— Да говорили ему уже, говорили… Все это он знает. Все знает, думаешь, не знает? Знает. Все знает.
Я несу тоже свою долю ответственности за то, что не перешагнул через это и не предпринял попытки лично доложить Сталину то, что я докладывал своему прямому начальнику. Но, чувствуя на себе бремя этой вины и не снимая ее с себя, должен сказать, что слова эти, что «Сталин все знает» были для меня в сочетании с тем авторитетом, которым пользовался тогда в моих глазах Сталин, убедительными…
Итак, дано. Умные и дальновидные военные пытаются доложить Сталину о возможном нападении немцев, а уверовавший в свою гениальность, зазнавшийся Сталин никого не хочет слушать.
Сейчас не является загадкой, кто был накануне войны прямым командиром начальника Главного штаба Военно-Морского Флота СССР адмирала Исакова. Им был народный комиссар Военно-Морского Флота СССР адмирал Н.Г.Кузнецов.
И это он докладывал Сталину о возможности нападения немцев.
Полюбопытствуем, что же он ему докладывал?
Вот что пишет об этом в своих воспоминаниях маршал Жуков:
…6 мая 1941 года И.В. Сталину направил записку народный комиссар Военно-Морского Флота адмирал Н. Г. Кузнецов:
«Военно-морской атташе в Берлине капитан 1 ранга Воронцов доносит:…что, со слов одного германского офицера из ставки Гитлера, немцы готовят к 14 мая вторжение в СССР через Финляндию, Прибалтику и Румынию. Одновременно намечены мощные налеты авиации на Москву, Ленинград и высадка парашютных десантов в приграничных центрах…»
Данные, изложенные в этом документе, также имели исключительную ценность. Однако выводы адмирала Н.Г.Кузнецова не соответствовали приводимым им же фактам и дезинформировали И. В. Сталина.
«Полагаю, — говорилось в записке Н.Г.Кузнецова, — что сведения являются ложными и специально направлены по этому руслу с тем, чтобы проверить, как на это будет реагировать СССР».
Впрочем, попытка Жукова представить выводы адмирала Кузнецова неверными и вводящими Сталина в заблуждение, не очень состоятельна. Потому, хотя бы, что к 14 мая вторжение действительно не состоялось. И действительно, направления главных ударов на СССР Гитлер определил вовсе не через Финляндию, Прибалтику и Румынию. Эти сведения также были ложными. Единственное, в чём Кузнецов ошибся, это в мотивах появления на свет этой информации.
Только вот что показательно. Жуков, предъявляя этот документ, показал своё отношение к нему образца шестидесятых годов. И промолчал о том, как сам он относился к подобным сведениям тогда же, когда адмирал Кузнецов писал эти слова.
Интересно, не правда ли?
А вот, что пишет сам Кузнецов.
…Я видел И.В.Сталина 13 или 14 июня. То была наша последняя встреча перед войной…
(Это не так. Но об этом хочу сказать подробнее позже. — В.Ч.)
…Доложил ему свежие разведывательные данные, полученные с флотов, сказал о большом учении на Черном море, о том, что немцы фактически прекратили поставки для крейсера «Лютцов». Никаких вопросов о готовности флотов с его стороны не последовало. Очень хотелось доложить еще о том, что немецкие транспорты покидают наши порты, выяснить, не следует ли ограничить движение советских торговых судов в водах Германии, но мне показалось, что мое дальнейшее присутствие явно нежелательно…
А это уже должностное преступление. Ему, видите ли «очень хотелось» доложить, но «показалось».
От него не требовалось обобщать, анализировать, делать выводы. Просто упомянуть об этом факте. Для сведения.
А он утаил. И после этого уверял Исакова, что Сталин «все знает». От кого?
Может быть, от разведки?
Долгое время писалось и пишется до сих пор, что разведка настойчиво предупреждала Сталина о нападении немцев. А тупой вождь не послушал их, не сложил два и два, потому-то де все и случилось.
Мифы… мифы…
Хочу обратить внимание на существенную деталь.
Рассуждая в 60-е годы в своих воспоминаниях о причинах поражений лета 41-го, маршал Жуков был вынужден чуть-чуть приоткрыть кое-что из того, что на самом деле докладывалось тогда Сталину по линии разведки.
Этими документами Жуков, конечно же, пытался прикрыть себя. Дескать, во всем виновато руководство разведки. Генштаб вроде бы ни при чём. Он даже совсем по-детски пытался в своих мемуарах подчеркнуть, что Разведывательное управление Генштаба Генштабу вроде бы и не подчинялось. И ничего начальник Разведуправления генерал Голиков, являвшийся по совместительству заместителем начальника Генштаба, не докладывал своему непосредственному начальнику.
Но ведь данные о том, что немцы стягивают к советской границе свои войска, у него были. Эти документы, направленные на имя Тимошенко и Жукова в том числе, мной ранее приводились.
Однако, рассуждая обо всем этом, он как-то незаметно и стеснительно обошел стороной одно обстоятельство.
А каково по этому вопросу было мнение Начальника Генерального Штаба?
Народного Комиссара Обороны?
Нет, не на момент написания мемуаров. А тогда, летом 1941 года.
Слова могут быть красноречивыми более или менее.
Но бывает молчание, более красноречивое, чем любые слова.
Сталин до войны не был военным человеком. И, конечно, не считал себя полководцем.
Сейчас не буду на этом останавливаться — скажу об этом позднее.
Но, поскольку Сталин таковым себя не считал, он должен был обязательно прислушиваться к мнению профессионалов.
Вот ведь, множество людей свидетельствовали о глубоких и разносторонних познаниях Сталина в авиации и вопросах авиационной промышленности. Тем не менее, при всех своих знаниях, он по любому вопросу из этой области всегда и самым внимательным образом выслушивал мнение специалистов — лётчиков, производственников, конструкторов.
Что же это получается? В таких случаях он к профессионалам прислушивался. А в другой важнейшей сфере деятельности, которую, к тому же, знал неизмеримо хуже, вдруг почему-то изменил своему обыкновению?
А может быть, в самом деле, прислушивался? И именно мнение профессионалов заставило его занять известную позицию?
Не из воздуха же он ее построил?
Маршал Жуков:
И.В.Сталин допустил непоправимую ошибку, доверившись ложным сведениям, которые поступали из соответствующих органов.