Чтение онлайн

Мы узнаем, почему Сандерс так важен для дела анархистов. И, может быть, найденные нами ответы удовлетворят комиссара Бингема.

Но это было бы слишком просто…

* * *

Первый намек на неприятности появился, когда мы прибыли в большой холл на Малберри-стрит и услышали из коридора раскатистый бас, разразившийся серией ругательств. Я узнал голос Билла Ходжеса — правой руки комиссара.

Мы с Малвани обменялись встревоженными взглядами.

— Посмотри, что происходит, — попросил он, тяжело опираясь на трость. Ещё пару дней назад он бы первый полетел узнавать, что случилось, но сломанная нога вносила свои коррективы.

Я вышел в коридор и увидел обезумевшего от ярости Ходжеса.

— Я не могу в это поверить! Что за некомпетентные ослы управляют нашими тюрьмами? Он был важен, очень важен…

— Мы знаем, сэр. — Мужчина в черном костюме взял его за руку. — Не беспокойтесь, генерал Бингем остался доволен. Как он выразился, «от мертвецов хоть проблем нет». Теперь не будет ни суда, ни защиты. Мы сами сможем написать историю, которую захотим преподнести прессе и всей общественности.

Ходжес, немного успокоившись, пробормотал что-то невнятное, и они завернули за угол, направившись к лестнице.

— Зиль! — окликнул меня Малвани.

Я просунул голову в первую дверь слева от нас, где сидел молодой человек и нервно затягивался сигаретой.

— Мы с капитаном Малвани пришли допросить Хальвера — мужчину, которого совсем недавно арестовали.

Молодой человек закашлялся.

— Так вам ещё никто не сказал? Он мёртв.

— Кто? Хальвер?! — я из последних сил надеялся, что неправильно его понял.

Юноша печально кивнул.

— Но отчего?! Его ведь только что задержали! Его ранили при аресте?

— Нет. — Молодой человек затушил сигарету в пепельнице. — Поэтому-то все и на нервах. Кто-то умудрился всадить ему нож в живот прямо в камере.

Я недоверчиво уставился на парнишку.

— Где?

— Внизу, в подвале. Около получаса назад.

Я вернулся к Малвани, помог ему пройти по коридору и войти в лифт, и дежурный отвез нас в подвал, где толпились люди в синем.

В центре толпы стоял комиссар Бингем и глядел на скрюченного человека, лежащего в луже крови.

— Зиль. Малвани. Это тот самый швед, которого вы видели на месте убийства Ангуса Портера?

Остальные мужчины расступились и дали нам подойти поближе. Приблизившись, я сразу узнал белокурые волосы и высокие скулы человека из лифта.

— Это он, — кивнул я. — Что произошло?

— Это один из нас? — понизив голос, добавил Малвани.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился комиссар.

— А кто ещё мог подобраться к этому задержанному, кроме полицейского? — пожал плечами капитан. — Неужели очередной анархист?

Комиссар проигнорировал вопрос, но ухватился за пришедшую ему в голову мысль.

— Именно так мы всё и представим, парни. Лидер анархистов, самый ненавистный человек в городе, встретил заслуженный конец. И неважно, что его мамочка считает его ангелочком.

— А если репортёры спросят, как он погиб? — поинтересовался один из офицеров.

Губы генерала Бингема скривились в самодовольной ухмылке.

— Отвлеките их. Если мы дадим им то, что они хотят; если мы дадим им сенсацию, они никогда не станут задавать лишних вопросов. И давайте уже покончим с этим делом!

У меня в голове проносились десятки вопросов. Был ли Ларс Хальвер истинным злым гением или стал простым козлом отпущения? Он ли шантажировал людей и посылал письма, из-за которых погибли профессор Хартт и двое судей? Даст ли нам какие-либо зацепки обыск его комнаты в пансионе Анны Брундидж?

Малвани выразил уверенность, что там будут найдены все необходимые улики, и он лично возьмет на себя руководство поисками.

Я в последний раз взглянул на безжизненное окровавленное тело Ларса Хальвера.

Неужели с этим делом покончено?

Или всё же нет?..

ГЛАВА 28

«Гробница».

10:00.

Я тем временем вернулся в «Гробницу».

Я был в долгу перед миссис Страпп, которая оставила мне несколько сообщений с просьбой проведать Джонатана. К тому же, я считал, что Джонатан обладает ответами, которые я искал относительно роли Ларса Хальвера в анархистском заговоре.

Но в первую очередь, я хотел сделать это ради себя. Все вокруг пытались создать идеальную историю, которая удовлетворит и начальство, и политиков, и простых жителей Нью-Йорка. Но мне не нужна была выдумка в красивой обёртке. Мне нужна была правда.

Камера Джонатана находилась в конце коридора на втором этаже. Он был изолирован от остальных заключённых, и соседние камеры пустовали.

Его единственной компанией был молчаливый, угрюмый охранник, призванный следить за тем, чтобы Джонатан не сбежал и не причинил новых неприятностей.

Я махнул ему рукой, показывая, что хочу поговорить с Джонатаном наедине. Стражник поднялся со стула и потянулся.

— Пора сделать перекур. Зовите, если нужна будет помощь, — кивнул он.

Я пробормотал «спасибо», схватил металлический стул, поставил его напротив камеры Джонатана и стал ждать.

Он сидел в ногах кровати, уставившись в стену своей пустой камеры. Света было мало. А из-за того, что Джонатана считали причастным к взрыву, унесшему жизни двух сотрудников департамента, ему даже отказали в обычной любезности — в умывальнике и ведре. В тюремной робе на три размера больше его самого он выглядел маленьким и хрупким.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем он, наконец, заговорил:

— Что тебе нужно?

— Ответы.

Он тяжело вздохнул, но не повернулся.

— Ты всегда хотел знать всё. Как будто это бы что-то решило. Но это не так.

— Для кого-то, может, и не так, но не для меня. Джонатан, тебя обвинят в заговоре с целью убийства.

Долгое молчание, а затем:

— Я знаю.

— И это правда? Ты помогал планировать взрыв?

— Личная ответственность больше не имеет значения, — устало произнёс он, наконец, поворачиваясь. — В понимании общественности, если это сделал один из нас — значит, сделали все. Мы все сообщники.