Чтение онлайн

* * *

Малвани явно ошибался, потому что улик в типографии Грина практически не было.

Но Лью Грин и его сын Ричард очень хотели помочь полиции: они приняли нас с распростертыми объятиями и поделились тем, что знали о шведе.

— Его настоящее имя — Ларс Хальвер. Точнее, так он сказал, — начал владелец типографии.

Это был крупный, приветливый мужчина с легкой улыбкой под густыми усами цвета соли с перцем. Он сидел в просторном помещении с высокими потолками, вмещавшим два гигантских печатных станка.

Его сын, долговязый паренек лет семнадцати, сидел за столом, заваленным чем-то похожим на черные кирпичи, и создавал новые печатные формы.

— Ларс был хорошим работником, экспертом по работе с моим аппаратом. — Лью Грин похлопал по боковому шесту черной печатной машины. — Мы печатаем открытки и небольшие листовки и время от времени снимаем рекламу для газет, как это делает сейчас Ричи.

Я шагнул ближе и увидел, что Ричи создаёт отпечаток, который будет рекламировать «Сарсапариллу Гуда».

Судя по бумажной модели, это будет замысловатое творение, изображающее даму с зонтиком и коробкой лекарств, выходящую из аптеки. Внизу текст объявления гласил:

«Если вы страдаете от какой-либо болезни или недуга, вызванного нечистой кровью, или от диспепсии, головной боли, жалоб на почки или печень, или от чувства усталости, примите «Сарсапариллу Гуда»!

Она очищает кровь, возбуждает аппетит, а слабых делает сильными. Продается во всех аптеках».

— Подобные объявления часто встречаются в вашей работе? — спросил я.

Парнишка кивнул.

— Мы постоянно печатаем рекламу для Гуда и других аптекарей. Вырезаем вот здесь, — мальчишка показал на чёрный «кирпич», — а затем кладём вот сюда, — кивнул он на гигантскую машину.

— И никакой официальной работы для анархистов, — улыбнулся я.

Он смущенно покачал головой.

— Наверно, Ларс приходил для этого ночью. Днём мы много работаем, свободной минутки иногда даже не бывает.

— Как долго он у вас работал? — спросил Малвани, с трудом обходя комнату по периметру, опираясь на трость. Помещение было большим, но пустым, в нем были только окна, печатные станки и столы, заваленные черными формами.

— Почти два года, — ответил Лью.

— Вы знали, что он — анархист?

— Конечно, нет. Но я не задаю лишних вопросов людям, которые работают на меня, пока они справляются со своими обязанностями. Да, наверно, стоило, но… Я понятия не имел, что Ларс по ночам печатает анархистские листовки и брошюры. Я бы уволил его, если бы узнал. Тотчас.

— И вы тоже ничего не замечали? — вновь повернулся я к Ричарду.

Парень поднял глаза и покраснел.

— Нет, ничего. Но он всегда таскал с собой пузатую сумку с бумагами. Может, там он и хранил листовки, которые печатал втихаря…

— И теперь, зная о его прошлом, вам по-прежнему не приходит на ум ничего подозрительного? — уточнил Малвани.

Лью на секунду задумался.

— Ничего. Он всегда приходил вовремя, отлично справлялся со своими обязанностями и мало разговаривал. Я думал, что он просто плохо говорит по-английски, раз недавно переехал в Америку.

Я вспомнил, что в лифте отеля «Бреслин» я подумал о том же. Теперь я понял, что, возможно, ошибался.

— К нему приходили друзья? — поинтересовался Малвани, продолжая осматривать помещение.

— Только один, — ответил Лью с широкой улыбкой. — Леди — и настоящая красавица. Всегда при параде. Довольно экзотического вида. Она напомнила мне креолок, которых я видел в Новом Орлеане.

— Она напомнила вам креолок или была креолкой? — вскинулся Малвани.

— Она никогда не заходила внутрь, поэтому я не слышал от неё ни слова, да и разглядеть мог только через витрину. А с улицы… Ну, мне так показалось.

Я вспомнил, что продавец оружия Функе тоже упоминал о женщине. И тоже называл её «экзотической».

— Как часто она заходила в магазин? — спросил я, вновь подходя к машине, за которой работал Ларс.

Владелец типографии пожал плечами.

— Может, раза два в неделю. И всегда перед самым закрытием. — Лью пару секунд помолчал. — Я, правда, хотел бы вам помочь, но он был обычным работником, не приносившим никакого беспокойства. Поэтому я очень, очень шокирован, что он использовал мой магазин для изготовления своих мерзких листовок.

— И никаких необычных привычек? Ничего, что дало бы нам хоть малейшую зацепку? Намек на его местонахождение?

Ричи вскинул голову.

— Я вспомнил кое-что. Мне кажется, ему не очень здесь нравилось. Может, он и приехал в Америку, чтобы заработать на жизнь, но он оставался шведом до мозга костей. Он ел только шведскую еду. Читал только шведские газеты и ночевал только в шведских мотелях. Если его не будет по тому адресу, что дал вам отец, поищите в других городских ночлежках, предоставляющих места скандинавским мигрантам. Уверен, вы найдёте Ларса в одной из них.

Я на секунду задумался и решил, что в этом есть смысл. За исключением одного момента.

— Тогда почему он связался с креолкой, а не со шведкой?

Мальчишка обменялся взглядом с отцом, а затем посмотрел на меня.

— Мы с отцом тоже не раз задавались этим вопросом.

* * *

Перед тем как покинуть типографию, Малвани позвонил своему секретарю, чтобы узнать, не оставили ли для него каких-либо сообщений.

К нашему удивлению, ему сообщили, что Ларс Хальвер схвачен и ждет нас в камере предварительного заключения в полицейском управлении на Малберри-стрит.

Ричард Грин оказался прав насчёт шведа: Ларса арестовали в пансионе, которым управляла шведка по имени Анна Брундидж. Все, что нам нужно было сделать, — это опознать в нём человека, которого мы видели в отеле «Бреслин», и расспросить о недавних убийствах.

Мы были так близки к завершению этого дела — ведь вопросы, которые мы зададим Ларсу Хальверу, наверняка дадут нужные нам ответы. Мы выясним, как — и почему — он выбрал Джексона, Портера и Хартта, и каким образом это вернуло бы справедливость на сторону Леруа Сандерса.