Чтение онлайн

В послании говорилось, что у месье Гюлена произошла трагедия: его дочь умерла при родах, которые начались раньше срока. Ребёнок родился мёртвым.

— Ужас какой! И лекарь ничего ещё не знает?

— Нет, и, к сожалению, вестником её смерти буду я.

— А родственники что?

— Только по мужу, у мужа Жанны от первого брака остался сын, и, соответственно, всё имущество её мужа перейдёт ему. Так что, Катрин, вам не стоит беспокоиться. Жанну в Париже никто никогда не видел, а родственнички даже носа показывать не будут, они уже и так всё получили.

– Ну хорошо, а почему вы так уверены, что месье Гюлен согласится выдать меня за свою дочь?

Арджун загадочно улыбнулся и с довольным видом откусил пирожок с мясом.
– Как только вы его увидите, дорогая, то сами поймёте.

– Заинтриговали, - ответила я, подойдя к импровизированному столу, взяла жареную тушку цыплёнка и оторвала от него крылышко. Присела на покрывало и, медленно пережёвывая восхитительное мясо, постаралась проанализировать произошедшее здесь.

Если лекарь говорит правду, то всё для меня очень даже удачно складывается. Мне везёт, что уж там, будем смотреть правде в глаза. А если я ещё и метрику получу на руки, то я буду совершенно свободна. Как только я немного освоюсь в этом мире и пойму, что к чему, можно будет рвануть в Прованс, в поместье, что указано в спрятанной грамоте, подальше от всех, кто знал эту бедняжку, чьё место теперь заняла я.

– Скажите, Арджун, а женщинам разрешено здесь лечить людей?

– Женщина-лекарь? Никогда даже не слышал о таком. Повитуха, да и то это если в сельской местности. Ну или кто не может оплатить лекаря, есть знахарки. Женщин никогда не допустят к учёбе и тем более к практике, дорогая, удел женщин-аристократок — радовать мужа своей красотой и рожать ему наследников.

– Но я теперь не буду аристократкой, так ведь?

– К сожалению, да.

– А вот я совершенно не испытываю никакого сожаления. Я же смогу, например, держать лавку или таверну, будучи простой горожанкой и не замужем?

– Всего лишь в одном случае, если вы вдова, дорогая.

– Отлично!

Лекарь непонимающе посмотрел на меня.

– Если всё получится, как вы говорите, Арджун, то я как раз и буду вдовой и смогу зарабатывать себе на жизнь самостоятельно. Осталось только придумать чем.
– Я посмотрела на лекаря, который внимательно меня слушал.
– Помнится, вы говорили, месье, что у господина Гюлена есть лаборатория?

– Есть, как не быть, он же аптекарь.

— Это очень хорошо, очень, — сказала я, задумавшись о зарождающейся идее в моей голове. Конечно, моё будущее, как говорится, ещё на воде вилами было писано, но я, привыкшая планировать и продумывать всё заранее, мечтательно улыбнулась.

Мы продолжали движение, почти не делая остановок, чтобы успеть добраться до города засветло. На протяжении всего пути лекарь расспрашивал меня о чудесах моего времени и, цокая языком от восхищения, что-то усердно записывал в свой блокнот в кожаном переплёте.

Когда же я пыталась узнать, кем он был в Индии и как оказался здесь, он сразу же переводил разговор на другую тему. Единственное, что мне удалось выяснить, — это то, что граф оказал ему большую помощь и привёз его с собой во Францию, поселив у себя в замке.

Перекусив в обед, не выходя из кареты, я, сытая и утомлённая разговорами, не заметила, как задремала.

Меня разбудил изменившийся звук колёс — теперь мы явно ехали по мощеной дороге.

Лекарь дремал, я заинтересованно выглянула в окно кареты. Наступали сумерки, моросил дождь. Мы проезжали мимо небольших каменных домов с красными черепичными крышами. По улице спешили неопрятные люди, бегали босые и грязные дети. Вдоль дороги сидели оборванные нищие с протянутыми руками для подаяний. Кое-где стояли фонарные столбы, и у одного из них мужчина устанавливал лестницу, чтобы зажечь фитиль. Было похоже, что мы сейчас передвигались по улицам окраины Парижа. Суета, крики и грязь. В нос ударили зловония, я отпрянула от окна и поморщилась.

Вспомнила очарование аккуратных старинных улочек Парижа из моего мира, пахнущего свежей выпечкой и ароматом кофе .

— М-да, возможно, ближе к центру будет получше, — прошептала я, но что-то внутри меня подсказывало, что всё будет совсем не так, а, возможно,и намного хуже.

Карету внезапно сильно тряхнуло, с улицы послышались громкие ругательства нашего кучера и ржание лошадей.

— Что, что случилось? — Арджун вскочил спросонья и, ничего не понимая, уставился на меня.

Я в ответ испуганно пожала плечами.

В тот же миг дверь распахнулась, и в неё заглянул разъярённый мужчина лет сорока в запылённой одежде, со шпагой на изготовку.

– Каналья!
– заорал он и мгновенно осёкся, уставившись на меня, потом медленно перевёл взгляд на лекаря, и его глаза расширились в удивлении.
– Арджун! Тысячи чертей, мои глаза меня подводят, ты ли это, дружище?

– Шевалье Дюссолье, какая встреча!
– воскликнул поражённо лекарь и, метнув на меня молниеносный взгляд, вскочил и поспешно вышел из кареты, прикрыв за собой дверь.

– Что это было?
– прошептала я ошеломлённо и придвинулась ближе к двери, прислушиваясь к разговору мужчин.

Я только что прибыл и сразу же направляюсь к королю с докладом. Хотел бы также обратиться к нему с просьбой о попечительстве над моей племянницей. Граф Арман, конечно, наидостойнейший из всех, но мы всё же с малышкой Кэтти — родная кровь.

— Шевалье, не знаю даже, как вам и сказать, — проговорил лекарь.

Повисла пауза.

— Что-то случилось еще, пока я был в плаванье? Не томите, месье, говорите.

— Два дня назад по приказу короля мадмуазель Катрин выдали замуж за барона де Сансе.

— Кэтти замуж? Это же полный абсурд! Ничего не понимаю. Как такое возможно?

— Это ещё не все новости, к сожалению. В дороге меня нагнал гонец от графа и сообщил, что новоиспечённая баронесса покончила с собой. Примите мои соболезнования, шевалье.

По двери снаружи кареты ударили, и послышалась отборная брань. От неожиданности я в испуге подскочила и на всякий случай отсела подальше от входа. Голоса отдалились, и о чём говорили мужчины, было уже не разобрать.

— Здрасти приехали, получается, что у меня ещё и дядюшка есть. Тогда почему он меня не узнал? — пробормотала я. — Всё интересней и интересней. Не знаю, хорошо это или плохо, но всё же в данной ситуации я предпочла бы и дальше оставаться круглой сиротой.

Дверь открылась, лекарь сел на своё место, и экипаж тронулся. Я вопросительно на него посмотрела.

— Вы всё слышали? — Я кивнула, ожидая продолжения.

— Это ваш дядя, старший брат вашей матери.

— Почему он меня не узнал?