Чтение онлайн

Старик сидел глубоко задумавшись, сильно нахмурив брови.

— Так я могу рассчитывать на вашу помощь?

– Без сомнения, дитя моё. Но что вам даст эта небольшая отсрочка?

– Время всё обдумать, - я сделала паузу и добавила: чтобы разыграть свою смерть.

— Что сделать? — он в изумлении смотрел на меня, как на вновь обезумевшего человека.

– Разыграть свою смерть, и не смотрите на меня так, со мной всё в порядке.
– Я ему улыбнулась.

– Милое дитя, вы абсолютно не понимаете, о чём говорите. Внешний мир слишком жесток, куда вы пойдёте? Что с вами будет? Без поддержки семьи, денег? В лучшем случае окажетесь в борделе, в худшем — в Сене.

– В Сене, говорите?
– Я задумалась.
– Слушайте, а это даже очень неплохой вариант, все же думают, что я того, с приветом, типа я сбежала и утопилась. Да, отличный вариант.

– Да вы меня совсем не слышите, баронесса!
– Возмущённо воскликнул лекарь, вскакивая.
– Я еще могу пойти на то, чтобы вас не трогали несколько дней, пожалуйста, но быть помощником в вашей скорой мнимой гибели даже не просите.

– А то, что меня продают, как безмолвную куклу, насилуют прилюдно держа за руки, используют, как свиноматку для продления потомства. С этим вы согласны? Вас от этого не коробит? Чем такая жизнь отличается от борделя?

Лекарь замер и, опять нахмурившись, присел в кресло. Некоторое время он сидел и о чём-то сосредоточенно думал.

— Ну, допустим, я вам помогу. И даже помогу устроиться вам в Париже, но дальше-то что? Вы столь юны, ничего не умеете, на что вы будете жить?

– Ducunt volentem fata, nolentem trahunt, - ответила я ему на латыни.

– Желающего идти судьба ведёт, не желающего - влачит. Прекрасно сказано!
– похвалил он меня и вдруг поражённо уставился на меня, не мигая, а потом, заикаясь, спросил: — Что вы только что сказали?

Я повторила изречение, с удовольствием наблюдая за фейерверком эмоций, происходящим на лице лекаря.

– Как? Откуда вы знаете латынь? — наконец вымолвил он.

Я пожала плечами: - Просто знаю, и всё.

– Поразительно!
– Он вскочил и стал накручивать круги по комнате, бормоча что-то себе под нос на языке, напоминающем хинди.

– А что вы ещё знаете?
– Он наконец остановился и вопросительно посмотрел на меня.

— Я знаю, как быстро избавиться от прыщей, — я поморщила нос и улыбнулась. — А вот хинди я не знаю.

Старик побледнел и покачнулся. Я подбежала к нему и схватила за плечи, чтобы поддержать.

— Присядьте, — усадила его в кресло и, взяв его за запястье, измерила пульс.

— Тахикардия, у вас всегда такой учащённый пульс, когда вы нервничаете? В вашем возрасте надо себя беречь, так и до инфаркта недалеко.

Лекарь молча кивнул и, казалось, собирался что-то спросить, но дверь внезапно распахнулась. В комнату вошла нянечка, за ней — служанка с большим подносом еды.

Надо отдать должное проворной старушке, она мгновенно оценила ситуацию. И как только служанка поставила поднос, вытолкала её за дверь.

— Что происходит? — нянюшка встала рядом с нами и любопытным взглядом окинула нас с лекарем.

— Дорогая Мари, ваша подопечная настолько меня поразила, что я в большом замешательстве, — ответил ей лекарь и горящим и жаждущим взглядом учёного вопросительно посмотрел на меня.

Возможно, я немного перестаралась, сказав слишком много того, чего просто не могла знать моя предшественница. Но я добилась своего — в глазах лекаря заблестел лихорадочный огонь, и я поняла, что сейчас на первый план в нём вышел учёный. Теперь я была уверена, что он поможет мне бежать и сделает всё возможное для этого.

– Нянюшка, я такая голодная, готова слопать слона.
– Я подошла к подносу и взяла ароматную булочку, посыпанную сахарной пудрой, и откусила от неё, внутри оказался заварной крем.
– Божественно!
– Я закатила глаза от удовольствия.

Старушка, мгновенно забыв о лекаре, подскочила ко мне, усадила за стол и стала выкладывать на тарелку всевозможные яства, приговаривая: - Кушай, кушай, моя голубка, радость-то какая, какой хороший аппетит у моей девочки, раньше-то и крошку не заставишь было проглотить. Нянюшка продолжила суетиться вокруг меня. Я кинула многозначительный взгляд на задумчивого Арджуна.

– Баронесса, я вас покину, вечером к вам обязательно загляну. Наши с вами договорённости и планы в силе, я постараюсь всё решить максимально быстро и устроить всё наилучшим образом.
– Он встал, поклонился и торопливо покинул мою спальню.

– Вот и отлично!
– прошептала я и, довольно потирая руки, взяла с тарелки маленькую тушку восхитительно пахнувшего перепела.

Насытившись, почувствовала усталость и небольшое недомогание, видимо, последствия вливаемого опиума в ослабленное тело моей предшественницы давали о себе знать, зависимость от этого наркотика явно присутствовала, и мне придётся с этим как-то бороться. Наилучший сейчас вариант — это лечь спать. Что я и сделала. Нянюшка помогла мне переодеться. И стоило моей голове коснуться подушки, я провалилась в сон.

Карета мирно покачивалась, матушка и служанка дремали. А я старалась поймать солнечного зайчика, прыгающего по бархатной обивке сиденья. Взгляд упал на кожаный футляр — подарок крёстного. Я провела пальцами по футляру и, быстро глянув на матушку, приоткрыла крышку. Скрипка, такая красивая, покрытая тёмным лаком, таинственно поблёскивала своими плавно изогнутыми боками. Сбоку лежал свиток с большой восковой печатью, перевязанный красной ленточкой.

— Катрин, доченька, — мама недовольно покачала головой и опять прикрыла глаза.

Я с сожалением закрыла футляр. Сложив руки на коленях, заболтала ногами, смотря в окно кареты. Поскорее бы приехать домой. Батюшка нанял учителя музыки, и я скоро тоже, как крёстный, буду играть красивые мелодии. Мне так не терпелось взять этот прекрасный инструмент в руки. Мы бы уже давно были дома, но нам пришлось сделать большой крюк, так как матушке надо было забрать документ, который сейчас лежал с моей скрипкой. Я опять с тоской посмотрела на футляр и горько вздохнула.

Неожиданно раздался громкий свист, карета резко остановилась, заржали лошади, послышался лязг оружия и крики нашей охраны.

. Дверь распахнулась, в неё заглянул какой-то грязный незнакомый мужик и, оскалившись гнилыми зубами, потянул ко мне руки. Испугавшись, я истошно закричала.

– Катрин, детка, проснись, - меня кто-то мягко тряс за плечо, я распахнула глаза. Рядом стояла нянюшка и озабоченно смотрела на меня.
– Ты так кричала, милая, плохой сон?

Я кивнула, села в кровати и потерла лоб, пытаясь вспомнить детали сна. Мне казалось, что когда-то в детстве я видела нечто похожее, но тот сон был настолько жутким, что подсознание, вероятно, стерло его из памяти или спрятало его настолько глубоко, что, как я ни пыталась, подробности сна из детства вспомнить не могла.