Чтение онлайн

Гладышев, пользовавшийся среди своих товарищей если не прямым авторитетом, то несомненной любовью и доверием, не скрывал ни от кого своих политических взглядов и, сам того не сознавая, вербовал сторонников как правительнице, так и младенцу-императору, которому хотя еще ничто открыто не угрожало, но судьба которого не могла не возбуждать известных опасений. Ведь слишком заманчива была та власть, которая с колыбели осияла его бессознательное детство, слишком велики были те прерогативы, какие были соединены с этой властью.

Товарищи молодого офицера, выслушивая его восторженные рассказы о приеме, сделанном ему правительницей, шутя высказывали не особо скромное подозрение в том, что молодая правительница нравилась ему как женщина и что его верноподданническая преданность ей и ее царственному сыну не совсем чужда другому, менее святому, но заманчивому чувству.

Такое подозрение вначале обидело молодого поручика, но, ближе и глубже заглянув в свое сердце, Гладышев сознался, что в словах товарищей была своя доля правды и, как с ним всегда случалось, прямо и откровенно сознался перед своими однополчанами в том, что полжизни отдал бы за то, чтобы один день пробыть на месте принца Антона.

— Вот нашел кому позавидовать! — рассмеялся один из присутствующих при этом офицеров. — Ведь она же терпеть его не может!..

— Ну, я сумел бы внушить ей иное чувство! — не без легкого самомнения заметил в ответ Гладышев.

Эти вольнодумные речи, произнесенные без малейшего желания кого-либо оскорбить или оказать кому-либо непочтение, а просто среди увлечения молодецкой беседы, подбодренной солидной выпивкой, были тотчас же переданы Бирону с добавлениями и комментариями, и гордый временщик дал себе слово воспользоваться этим, чтобы нанести солидный удар правительнице. Он отдал немедленный приказ об аресте и строгом допросе молодого офицера и решил сам лично оповестить об этом Анну Леопольдовну. Все это совпало с совершенно побочным и случайно подвернувшимся обстоятельством, которое тем не менее имело большое и роковое влияние на судьбу несчастного Гладышева.

Перед тем, как приступить к личному допросу арестованного офицера, Бирон, пожелавший несколько подкрепиться послеобеденным сном, был разбужен легким стуком, раздавшимся в его дверь.

— Кто там? — недовольным голосом спросил он и, различив голос своего доверенного камердинера-немца, вывезенного им из Курляндии, отворил ему.

— Что тебе нужно?.. И что тебе вздумалось будить меня? — недовольным голосом произнес Бирон.

Камердинер ответил ему несколькими словами, произнесенными на их родном простом наречии, что делалось только в тех случаях, когда он должен был сообщить герцогу что-нибудь, что никто не должен был понять, кроме их двоих.

Выслушав его, герцог смутился.

— Кто именно приехал? — спросил он.

— Брат и отец умершей Регины! — ответил камердинер. — До них каким-то путем недавно дошел слух о гибели Регины, от имени которой им, по повелению вашей светлости, ежемесячно высылали известную сумму.

— Что же им еще надо, если они деньги аккуратно получают? — недовольным тоном осведомился герцог.

— Они хотят знать, где она сама!.. Им до сих пор писали, что она в далекой командировке, путешествует в дальних странах вместе с принцессою.

— Ну?

— А теперь они получили извещение, что Регина убита, они желают, даже требуют, чтобы ваша светлость лично объяснили им, что сталось с их несчастной родственницей.

— Поди и объясни им, что я так же мало знаю о судьбе Регины, как и они, и прибавь, что меня напрасно беспокоить нельзя и что всякий, кто произвольно войдет в мои покои и вообще во дворец, может выйти оттуда прямо на плаху!.. Ступай!..

— Я пробовал урезонить их… говорил им все то, что приказывать изволите…

Этот разговор был прерван необычным шумом, раздавшимся со стороны внутренних покоев герцогской квартиры, и в кабинет Бирона вбежала герцогиня, вся перепуганная и бледная от волнения.

— Что с тобой… Что случилось? — спросил герцог настолько же недовольный, насколько и испуганный ее вторжением.

— Там… в застольной… какие-то приезжие шумят и бунтуют!.. Убить нас всех грозят!.. Ты уже ни над чем не хозяин в России… Нас скоро на улице бить будут! — вне себя бестолково причитала герцогиня.

— Какие приезжие? Откуда?.. — спросил Бирон, отлично понимая, о чем именно говорит супруга, но находя выгодным для себя притвориться непонимающим.

— Почем я знаю откуда! С той стороны, по их словам, откуда ты себе любовниц выписываешь, чтобы потом душить их, когда они надоедят тебе!

Она кричала все громче и громче, и одновременно рос и шум, доносившийся из застольной герцогской половины.

Там действительно кто-то бесстрашно бушевал, выкрикивая что-то на никому не понятном языке. Одна только герцогиня да присутствовавший при этой сцене старший сын Бирона понимали значение произносимых угроз и ругательств.

— Уйди! — проговорил герцог, обращаясь к жене и стараясь быть как можно спокойнее. — Уйди!.. Все обойдется… Я велю увезти их! Это какое-то недоразумение… Я разберу все это.

— Да тут и разбирать нечего! — вмешался в разговор герцог Петр. — Речь идет о той камер-юнгфере принцессы Анны, которая исчезла таким таинственным и непонятным образом… Это ее родные. Они требуют ответа, что сделалось с их родственницей. До них дошли слухи, что здесь она была не в качестве прислужницы, а в качестве любовницы какого-то очень высокопоставленного лица, и что затем она, по приказанию этого самого лица, была убита!..

— Мне-то до всего этого какое дело? — гневно крикнул герцог. — Я прикажу хорошенько расследовать все это и удовлетворить их требование.

— Да они ровно ничего не требуют: они хотят только сами расправиться с убийцей их погибшей сестры, дочери… черт их там знает кого!.. Они так бестолково и неистово кричат, что невозможно разобраться в степени их родства и в законности их требований.

— Выйди к ним сам! — посоветовала герцогиня.

— Зачем отцу делать это? — со злой улыбкой заметил молодой герцог. — Пусть он вышлет к ним того старого негодяя, который для своей потехи не остановился перед зверским убийством!

Бирон бросил на сына взгляд глубокого бешенства.

— Я тут при чем? — отпарировал тот. — Я их точные выражения перевожу; это они о старом негодяе говорят!

Бирон, весь бледный от волнения, вышел потайной дверью из своего кабинета, и час спустя все во дворце пришло в прежний, ненарушимый порядок. Шумевшие незнакомцы были удалены и полная тишина восстановлена.

Какие меры были приняты регентом, об этом история умалчивает! Новые ли покойники были опущены в ту ночь на залитом кровью Выборгском кладбище, контингент ли секретных преступников увеличился в казематах Петропавловской крепости, или, устав от казней и лившейся крови, Бирон в первый раз в своей жизни «простил» другим лично им содеянное преступление — об этом никто никогда не узнал.