Чтение онлайн

— Да. Классный стражник.

— Хорошее определение! — Кадушкин сделал глоток из фляжки. — Кроме стражника, со мной еще всегда Анатоль и еще пара боевиков. С остальными — постоянная связь, вплоть до спутниковой. При необходимости нужный человек в течение суток у меня — даже если он в другом полушарии. Теперь, возможно, и вы, Лука Васильевич, попадете в мой список…

«Ни за что!» — подумал Лука. Но промолчал.

— Я понимаю ваши сомнения. Столько людей и с каждым надо поладить, сделать так, чтобы он стал преданным до самоотречения. А это значит, прежде всего его надо сделать своим другом. Но при этом сохранить необходимую дистанцию. Согласен, это сложно. Но для этого и существую я — гений контакта и гений организации. И ко всему прочему, достаточно щедрый человек. Разумеется, для тех, на кого могу положиться!

Маэстро умолк. Где-то в стороне, через несколько коридоров журчал ручей. Можно было только гадать, сколько надо пробежать той воде, сколько преодолеть препятствий, чтобы выбраться наружу.

— Я долго размышлял, Лука Васильевич, пока создал эту систему… — вздохнув, проговорил Кадушкин. — А что касается Джеймса Бонда, который сумеет обольстить любую женщину, разметать десяток ее охранников из КГБ и блестяще сыграть на бильярде…

— Такого не бывает?

— Только в романах Яна Флеминга! Это тоже гений. Но гений дешевой литературы.

Вскоре им пришлось покинуть зал, который казался Кадушкину таким уютным. Лука и Егор дважды уже ходили на разведку и возвращались ни с чем. Признаков золота не было. Полное отсутствие ощущения желтого металла, запаха можно было сравнить разве что с полным безветрием да кромешной темнотой, которые царили в подземелье.

Перед тем как оставить зал, Маэстро произнес небольшую речь.

— Господи! Я не вижу ни малейшего повода для отчаяния. Я всего лишь объявляю это место неперспективным. Только это место, а не всю работу! Признаюсь честно, пещера действует мне на нервы. Похоже, я начал страдать клаустрофобией, но у меня достаточно воли, чтобы с этим справиться. А посему ни один из нас не выйдет отсюда, пока мы не найдем того, что ищем. У нас есть описание нужного нам зала. Напомню, что характерная особенность его — три сталагмита, по форме напоминающие шахматных коней. К сожалению, количество помещений или залов здесь довольно велико. Но и оно не бесконечно. А Егор опытен, чтобы не привести нас дважды на одно и тоже место. Лука Васильевич поможет ему выбрать азимут. Я правильно употребил это слово?

— Относительно… — отозвался якут.

— Ладно, вперед! Если мы ничего не найдем, прикажу Анатолю нас застрелить. И первым умрет самый сомневающийся! Можете считать, что приказ этот отдан!

Анатоль негромко кашлянул, как бы давая понять, что слова Маэстро он принял к сведению.

Говорят, есть люди, которые с наслаждением проводят время в пещерах, многие недели, едва ли даже не годы. Лука к таким не относился, как, по-видимому, и остальные из их небольшого отряда. Пещера, которая поначалу показалась ему такой спокойной, была просто могилой и ничем иным. Никто не говорил об этом, не обсуждал подобное, но наверняка не мог не думать.

Положение Луки было сложнее других. На долгие часы приходилось включать прибор, потом глотать таблетки. А после снотворного, дозы которого были не так уж малы, голова не становилась достаточно ясной — семи часов сна не хватало. Чаще всего он пребывал в каком-то невесомом, хмельном состоянии.

— Что это вы всегда съедаете на ночь, Лука Васильевич? — поинтересовался Кадушкин. — Дополнительный паек, не хватает нашего рациона?

Анатоль, как бы невзначай оказавшийся, рядом, высвободил из рук Луки коробочку со снотворным, протянул Кадушкину.

— Это не нужно, — показал головой Маэстро, но название таблеток прочитал. — Понятно. Это то, что мы покупали вам в Алупке?

— Хотите попробовать?

— Нет, предпочитаю виски с этой подземной водой. Кстати, неплохой получается напиток.

Прошло еще несколько дней. Сколько точно, никто не мог сказать — времена суток перемешались. Теперь, кроме как для ночевки, они не останавливались. Превратились как бы в цыган тьмы, в тени, в привидения.

Однако усталость, напряжение брали свое, и Кадушкин был вынужден объявить стоянку. На воле, за многими слоями твердой и безмолвной почвы, в этот час тоже наступила темнота. Часы показывали двадцать три пятнадцать. Было не до разговоров. Люди допивали свой чай, а Лука готовился проглотить очередную порцию таблеток. Приборчик еще работал, и он не решался его выключить, стараясь хоть на сколько-то оттянуть наступление дурмана.

Откуда-то издалека внезапно до него донеслись звуки музыки. Лука прислушался и узнал «Полонез Огинского». Мелодия то приближалась, то удалялась, но была достаточно явственной. Лука ничего не мог понять. Ни у кого из спутников транзистора с собой не было. Да и не пробились бы радиоволны через миллиарды тонн земли.

Он бесшумно поднялся, сделал несколько шагов в темноте на завораживающие звуки. Музыка смолкла на какое-то время, потом возникла вновь, переместившись вправо. Лука тоже повернул направо и сделал еще несколько шагов. Звуки исчезли. «Пожалуй, я схожу с ума…» — подумал он и, развернувшись, пошел назад. Прошел, как ему показалось, те же несколько шагов на ощупь и уперся руками в стену. Тогда он взял левее и снова столкнулся с стеной. Постоял в смятении с минуту, пока его не осенило включить на пробковом шлеме лампочку. В тусклом свете протянулся вперед узкий коридор, и он пошел по нему, надеясь тут же увидеть своих. Через десяток шагов путь ему преградил ручей, совершенно бесшумный в полумраке. Он уходил в такой же узкий коридор, а над входом в него висело два изумительно красивых, переливающихся в луче лампочки сталактита. Любуясь радужным отсветом, Лука невольно вспомнил камень, которым они с Никифоровым владели так недолго. Он точно так же жаждал света…

Луке захотелось рассмотреть сталактитовые подвески поближе. По узкой тропе, где с одной стороны была стена коридора, а с другой вода, Лука дошел до них. Они были фантастически красивы, фосфоресцируя и светясь всеми оттенками радуги. Невольно он заглянул в узкий туннель, куда уходил ручей, и луч выхватил что-то уж совсем странное, сказочное — изваяние, очень похожее на человеческую голову с лицом из застывшего красновато-оранжевого сталактитового льда. Вокруг фигуры этой разметались, повисли черные и золотистые, и просто светлые камни.

Да, Лука сделал то, что никогда не следует делать человеку, попавшему в незнакомую пещеру. Он отошел от стоянки один. Правда, ему казалось, что он удалился совсем незначительно…

Лука ступил в воду ручья. Вода была совсем не холодной, сродни комнатной. Сначала она доходила Луке лишь по щиколотку, потом поднялась до колена. Он продолжал идти, словно завороженный. Сказочное человеческое лицо вблизи оказалось лишь комбинацией света и теней, отблесков преломленного сталактитами света. Зачем же он шел тогда?

Позднее Лука сообразил, что его манило вперед какое-то предчувствие. И оказалось, что предчувствие это связано с запахом — густым оранжевым, багряным. И Лука шел на него, тянулся, как к мощному магниту.

Но при чем здесь тогда музыка? Он так ясно, так отчетливо ее слышал. Слуховые галлюцинации? Или побочный эффект его приборчика? Быть может, в эти минуты где-то неподалеку или, напротив, очень далеко в самом деле исполнялся полонез Огинского?

«Боже, я совсем, совсем схожу с ума, пора кончать с этими поисками…» — подумал Лука и в ту же секунду запах, тугой, энергичный, оранжевый ударил в его нутро, как ударяет волна во время прибоя. Он торопливо пошел по ручью вперед, в густую, обнявшую его со всех сторон темноту. Запах! Он как будто не приближался и не удалялся. Говорят, так ведут себя призрачные огоньки на кладбише. Ты шагнешь, он отодвинется, отступишь на шаг — приблизится к тебе.

«А ведь я могу заблудиться!» — с тревогой подумал он. Хотя, казалось бы, заблудиться было трудно. Ведь он двигался все прямо и прямо. Потом, правда, пришлось свернуть. Ручей, слившись с другими, стал не ручьем уже, а настоящей речкой с шелестящим на разные голоса быстрым течением. Лука уже не мог идти по воде — было слишком глубоко, почти по грудь. Он боялся, что впереди под водой может оказаться яма или что-то вроде этого, и решил обойти глубокое место по параллельному коридору. Шелест воды слышался рядом, значит, всегда можно вернуться назад, к сталактитовому образованию. А уж оттуда рукой подать до людей, до стоянки. Он позовет, и его наверняка услышат.