Чтение онлайн

Тут уже сержант Долгих, как страж порядка, справедливо возмутился:

– А кто мешает? Кто виноват?

– Эх, друзья, – с сожалением выдохнул отпрыск некогда могущественного дворянского сословия. – А что будет с нефтегазовыми королями? Их карманы опустеют, поток миллиардов обмелеет. Олигархи-то и тормозят разработку новых видов энергетических ресурсов.

– А нам, простым людям, что-нибудь перепадёт от этой вашей новой парадигмы, которая в ступолёте? – вновь чисто по-женски, практично поинтересовалась девушка-полицейский.

Пестель почесал свой грязно-лохматый затылок и уклончиво ответил:

– Думаю, подавляющее большинство людей так и останутся зажиточными нищими – голодать и сидеть на паперти не будут, но и жировать не смогут, как нынешние «елеведущие» ТВ или бабтисты на сцене, от слова «бабло», у которых вместо голосов – калькулятор. Только законы о социальном равенстве смогут урегулировать отношения между людьми. Боги виноваты в том, что, создавая нас из цепочек белковых соединений, атомов и молекул, используя в качестве пилотных вариантов обезьян, дельфинов, китов, дошли наконец до варианта «гомо сапиенс» – человека разумного. Одного не учли – жадности сконструированного мыслящего существа космоса. Не ввели ограничений в материальном обогащении, потому определённая кучка человечества безудержно хапает всё, что можно и чем можно. Оттого и появляются периодически Пугачёвы, Разины, Пестели. Правда, это всегда тупиковый путь, но договориться мирно тоже не получается. Думаю, Боги Космоса просто обязаны вмешаться. И примеры этих вмешательств на Земле есть в образе пророков, так называемых контактёров, учёных мужей.

Недаром упомянутый мной Константин Эдуардович утверждал, что капитализм во всех его проявлениях, в особенности наследственный, есть насильник, а потому нуждается в ограничении. То есть, добавлю от себя, в государственном регулировании.

Философский кураж бил ключом из тщедушного тела бомжа. Он так разошёлся, что на минуту представил себя за университетской кафедрой, читающим лекцию по теории происхождения человека – естественно, не по Дарвину, а по собственным чисто умозрительным догадкам. Для двух представителей власти он, конечно же, был обыкновенным оборванцем, махровым бродягой, а Тихон Иванович искренне жалел о том, что безусловно неординарный человек вынужден скрываться в траве под скамейкой, ожидая, пока высохнут его штаны, у которых единственное преимущество – они порваны и потёрты по современной «моде».

Слегка озадаченным полицейским ничего не оставалось сделать, как посоветовать убрать с глаз пустую бутылку, а Васе персонально вежливо приказали:

– А вам, Пестель Электронович, нужно покинуть парк культуры и отдыха. Не загружайте мозги приличным людям пилотными обезьянами и Пугачёвыми, – сержант указал рукой на выход.

– А, кстати, чуть не забыла, – встрепенулась полицеймейстерша. – А при чём здесь Пугачёва и Андрей Разин? Они вроде не политики.

Напарник крепко стиснул локоть девушки и процедил сквозь зубы:

– Молчи, дура. Не позорься перед бомжарой.

Он повернулся к конструктору, отдал честь, и они удалились.

Дома Светлана Афанасьевна приготовила праздничный ужин и с нетерпением ждала новоявленного пенсионера.

– Чего так долго? Банкет затянулся? На ногах еле стоишь.

– Не банке-е-т, – пьяно растягивая слог, доложил супруг. – Мы с Васей Пестелем на скамейке новый проект ступолёта обсуждали. Короче, чтоб без жертв и насилия, мирно, по обоюдному согласию и чтоб под брюхом подстилка была, в радиусе днища. И никаких синдромов Сахарова, время не то – слюни распускать.

Жена как-то странно-тревожно посмотрела на мужа, прикоснулась ладонью ко лбу:

– Друг ситцевый, ты не заболел? Или у тебя с перепою декабристы вместо Бабы-яги в ступе летать начали? Хорошо, что не белки. А про метлу случаем не забыли?

– За кого ты меня, дурака, держишь? Думаешь, на пенсии так квалификацию потерял? Фигушки! Есть ещё в бутылках порох в пороховницах. Мы придали Бабы Ёшкиной метле антигравитационное ускорение за счёт множественных выхлопных сопел вместо берёзовых прутьев. Лети куда хошь. Можно в сей секунд в Анапу махнуть, заправляться не надо. Или прямо в Москву, в издательство «У Никитских ворот», узнать, как там мои му-му-ары готовят к испытаниям.

Светлана Афанасьевна, не в силах более выдерживать алкогольные сентенции мужа, попыталась внести поправки:

– Надо же так надраться, что вместо мемуаров му-му испытывать собрался. Издательство – это тебе не ракетный полигон. Там книжки выпускают в свет, а не в космос.

– Ничего подобного, – не сдавался конструктор. – Они тоже испытывают, проверяют, как их изделие пойдёт в народ. Они тоже маленько Чугуновы.

– Ладно, ладно, уговорил, милый. Пойдём на постельку, отдохни от банкета, от нового проекта.

Уже накрытый одеялом изобретатель выдал последнюю информацию:

– А ты знаешь, Света, Васькин отец что вытворяет? Он спокойно может изменить угол наклона осей спина атомов, потому что он с протонами заодно. На то он и отец-электрон, а Васька – не какой-нибудь тебе кот, а по паспорту законный Электронович.

Светлана Афанасьевна то бралась за трубку, то откладывала её, не решаясь позвонить в скорую, надеясь, что её благоверный проспится и всё устаканится.

Ночь мягко накрыла натруженный город звёздным покрывалом. Было тихо, лишь изредка рвались ставшие привычными петардные очереди. Значит, у кого-то праздник местного масштаба. Но крепко уснувшему пенсионеру не мешали разрывы, он во сне продолжал жить своей обычной жизнью инженера-конструктора.

…Место испытаний нового летательного аппарата «ЧугоПест-1» огорожено широкой полосатой лентой. Сержант Долгих с напарницей следят за порядком. Работают кинокамеры.

Вася Пестель в защитном шлеме – за штурвалом модернизированной бабкиной ступы, а сама она в сторонке даёт интервью журналисту. Он уважительно обращается к ней:

– Скажите, пожалуйста, Яга Электроновна, на чём теперь летать будете? Вашу ступу конструкторы в свои разработки включили.

Бабка улыбнулась однозубым ртом и спокойно ответила:

– А метла на что!? Они мне какие-то трубочки вставили вместо прутьев, из них огненные жалы вылетают.

Тихон Иванович стоит у рубильника. Пестель кричит:

– Подавай напряжение, включай антигравитант!

Конструктор тянется к рубильнику, к которому в спешке подведены оголённые провода. Нечаянно задевает один из них. Сильнейший разряд электротока обжигающей молнией пронзает руку от кисти до плеча.

От нестерпимой боли Тихон Иванович дико кричит и, подскочив на постели, падает на пол. До смерти перепуганная жена никак не может сообразить, что случилось. Немного придя в себя, бросается на помощь.

– Тихон, родной, ты живой? Почему кричал, Тишенька? Говори, не молчи, я сама сейчас с ума сойду.

Распластанный на полу лишь молча то открывал, то закрывал рот, не в силах произнести ни звука. Спустя время тихо пролепетал:

– Меня… током шарахнуло. Рука до сих пор болит.

Накинув халат, Светлана Афанасьевна выходит на площадку, звонит соседу.

– Дмитрий, ради бога извините за беспокойство, можете со мной пройти? Тихон Иванович в комнате, на полу.

Доктор, уже ознакомившийся с результатами медобследований больного, знал, что серьёзных патологических изменений кисти нет, а контрактура возникла, скорее всего, из-за неврологического фактора, что и привело к спазму ладонного апоневроза. Толчком к этому мог послужить странный сон накануне с карандашом во рту. А что же случилось сейчас, среди ночи?